Есть только миг
Шрифт:
Конкретно, конечно, не скажешь, кто есть кто, но кое-какие выводы сделать можно.
– Куда вы так торопитесь? – мысленно спросили мы у молекулы, которая подпирала нас снизу, настойчиво пытаясь обогнать.
– На прием к Солнцу, понимаешь! – дала понять молекула без слов и тут же добавила: – Я вижу у вас совсем другой, более скромный маршрут, могли бы и пропустить.
До чего же сильна инерция земных отклонений от нормы!
Мы искренне удивились, зная, что эта высокопоставленная субстанция оставалась еще на Земле, когда мы отправились в путь. И вот она уже здесь.
На
На прием к Солнцу – так вот куда стремится вся эта масса молекул!
Неужели и здесь, как и на Земле… Но как было на Земле, мы уже потихоньку забывали.
Мы стали оглядываться вокруг и обнаружили, что летим среди звезд по направлению к Солнцу, что совсем не означало, что на прием. Более того, мы были уверены, что нас туда не пустят. И все-таки было приятно, что мы летим в этом направлении, потому что такая же масса молекул летела и в противоположную сторону от Солнца.
Казалось, что никто нами не интересуется и мы сами по себе летим и летим.
Но сознание на то и сознание, чтобы пытливо выискивать по мелочам любую информацию. И вскоре мы уже осознавали, что, прежде чем пробиться к Солнцу, придется пролетать мимо разных планет, а может быть, и навсегда остаться на одной из них.
В этом мире существовала своя, очень строгая Солнечная система. Чем ближе планета к Солнцу, тем значительнее ее положение, тем лучше на ней условия существования для субстанций. Оттого-то такой плотный поток молекул и стремился в этом направлении. Чем дальше от Солнца находилась планета, тем условия на ней хуже, суровее и труднее для существования. Но справедливости ради должен отметить, что и туда было не протолкнуться, так как я уже заметил вам: каждой молекуле заранее была задана своя скорость и у каждой молекулы был свой маршрут.
Как на любой дороге, здесь было очень много космической пыли, сквозь которую вся лавина вновь прибывавших проникала без труда.
Совсем другое дело – мусор, занесенный человечеством в космос и которого было не намного меньше, чем космической пыли.
Одних только спутников-шпионов, всякого рода космических зондов и прочей космической техники попадалось великое множество. То и дело мы натыкались то на банку, то на бутылку, то на пустую бочку, что доказывало – даже райские просторы можно превратить в свалку ненужного барахла.
Ощущения от таких встреч были не самыми приятными и безболезненными. Но смертельно опасным для нас было бы столкновение с огромной космической станцией, которая вопреки всем эзотерическим законам не стремилась к Солнцу и летала поперек нашего общего пути! Провидение нас миловало, и мы проскочили мимо ее орбиты, устремляясь ввысь.
В течение всего полета мы постоянно ощущали негромкий гул.
Нет, это не были голоса, это был какой-то «гур-гур»: стремящиеся к Солнцу то ли делились мыслями, то ли выясняли отношения, то ли это был звук, вызванный трением молекул друг о друга. Так или иначе, но от этого семейного гула было как-то веселее.
Первой представительной инстанцией
Среди молекул началось нервное брожение и пространственная растерянность.
Часть из них уверенно, сделав вираж, отклонилась в сторону Центуриона эзотерических ополчений – Марса. Другая, самая приземленная, часть недовольно осела на Луне. Третья же, самая беспокойная, неслась выше, в сторону Венеры.
Наш торопливый сосед, обойдя Луну с другой, менее известной стороны, подмигивая всем своим бесстыжим синим глазком, вырвался сразу на несколько молекул вперед, и теперь под нами оказался тот самый пятнистый, едва поспевающий за нами субстант, который мысленно бормотал про себя: «Тише едешь – дольше будешь», а рядом с ним какая-то разухабистая молекула беззвучно, но фальшиво напевала: «Долетим мы до самого Солнца и домой возвратимся скорей…»
Вот тут требуется некоторое пояснение. Забвение, о котором я говорил, касалось только того, кто ты, как тебя зовут, где ты жил, чем занимался, кто твои друзья, а кто враги и тому подобное.
Но твой эмоциональный запас, духовная наполненность и самосознание оставались с тобой.
Поэтому мы не удивлялись присутствию того же и у наших попутчиков. Оттого и ощущался этот негромкий гул.
Мы с супругой тоже обменивались мыслями.
– Как же тебе не стыдно! Уйти без меня в вечность. Ну представь, ты бы сейчас летел один среди незнакомых молекул!
Я ужаснулся, представив себе свое одиночество.
– Но это же зависело не от меня, – попытался оправдаться я.
– Это как сказать. Не надо было перед уходом злоупотреблять!
– Опять ты за свое.
И дальше все в том же духе.
Где-то позади осталась Луна, о которой мы тут же забыли, как и о Земле, потому что оборачиваться нам было некогда – очень уж велика была скорость. Того и гляди, в этой сутолоке впендюришься в какой-нибудь метеорит.
Впереди было гладкое темное море космоса и какое-то томительное ожидание покоя, которое бывает во время долгой дороги в край обетованный.
В наше сознание каким-то незаметным образом вплывали понятия и законы пребывания в этом новом, совсем незнакомом для нас мире. Словно кто-то давал нам понять: вы здесь никто и все, везде и нигде и ничто для вас все. А понятия и законы пребывания в Эзотерическом Пространстве укладывались в одну простую формулу: «не высовывайся».
И если кто-то пытался нарушить эти правила, то лишался самого главного – СОЗНАНИЯ.
Исчезновение СОЗНАНИЯ у той или иной молекулы-нарушительницы определялось едва заметной вспышкой, похожей на короткое замыкание, ведь сознание – это какая никакая, но все-таки энергия.
И как подтверждение этого, впереди и выше вспыхнула торопливая субстанция, нахально мигавшая своим синим глазком.
– Не долетел! – подумала прекрасная половина нашего сознания.
Я мысленно согласился: не уверен – не обгоняй!