Если ты индиго
Шрифт:
Прозвучало сие замечание на диво азартно и с неподдельной страстью, Яна не утерпела:
— Эй, эй! У тебя ведь Андрюша есть.
— А я что? А я ничего… Хотя Богдан, конечно, перспективней. Только ему блондинки нравятся, тут я пролетаю…
У Янки аж дыхание перехватило от этой случайно брошенной фразы, отчего-то стало смертельно обидно: "Блондинки нравятся!" Выходит, не была б она блондинкой, он бы в ее сторону лишний раз и не чихнул! Шикарный подход. А она по простоте душевной успела себе нафантазировать что-то умопомрачительное — тысячелетнее родство душ и прямой телепатический контакт… Ну что ж, как грозились они с Яриком в детстве, затевая
Галин рот не закрывался ни на минуту:
— У него родители из крутых, сеть ресторанов держат. Пиццерию на Энгельса ведь знаешь?
— МОЯ пиццерия? — не слишком умно уточнила Янка. К счастью, подруга ее не слушала, вдохновенно завелась о своем наболевшем:
— "Мерседес", видала?..
— Папин! — язвительно вставила Яна: вот теперь ей этот Богдан разонравился окончательно. Галька от ее остроумной реплики отмахнулась, вертя в руках изломанную травинку:
— Не знаю, не одна ли малина? В общем, на твоем месте я бы хорошо подумала. За ним в институте прямо толпы бегают, жуть! Мы б гуляли два на два…
— Вот с этого и начинай, — понятное дело, умница-разумница Галина батьковна о себе-любимой заботится, белый "Мерс" ей подавай! А заодно и Андрюша, донжуанская морда, будет в сравнительной безопасности от всяких там университетских русалок. (Под неусыпным надзором большую часть дня, не считая лекций в универе.) Остается только подобрать ключики к Богдану, и дело в шляпе! А Янке в этом душещипательном спектакле отводится роль блондинистой подсадной утки… Шито белыми нитками: Галька для приличия хотя бы притворилась, что ей до подруги есть какое-то дело!
— Ну так что решаем? — невинно хлопая глазами, Галя в ожидании склонила голову на плечо и с силой дернула себя за короткую черную косичку.
Стоически проглотив все нелестные комментарии в Галькин адрес, что вертелись уже на кончике языка, Яна недовольно сморщила курносый нос в желтой пыльце:
— Не люблю богатеньких мальчиков!
— Так ему и передай: был бы он не богатенький, тогда другое дело! — встряла бессовестная Юлька (наверно, невтерпеж стало молчать). Девчата одновременно на нее замахали и зашикали с разных сторон — не перебивай, дескать, самое главное еще впереди… Понимая, что от нее сейчас ждут сенсационных признаний, как в какой-нибудь аргентинской "Дикой Марии", Яна неуверенно протянула:
— К тому же у меня уже есть… — больше из нее ни слова, ни полслова не вытянут, фигушки!
— Се-рё-о-жа! — подсказала Галина не без издевки, и в приступе истерического веселья повалилась на спину, дрыгая от избытка чувств ногами. А Янка неожиданно завелась всерьез, точно красной тряпкой перед лицом взмахнули. Сама от себя такой прыти не ожидала:
— Что ты к нему прицепилась?! Я ж твоего Андрея не критикую!..
От возмущения забыв про осторожность, она с размаху села в траве, внутри всё кипело и клокотало пробужденным Везувием. Машка дипломатично помалкивала, разделяя длинный стебель одуванчика на тоненькие кудрявые полоски, Юля беспомощно переводила взгляд с одной подруги на другую и, кажется, в первый раз в жизни не знала, что делать. За всю Янкину лицейскую дружбу с Галей они еще ни разу вот так в открытую не ругались…
"Да и Юлька тоже хороша! Тут и ежу понятно, что перепугалась не за нас, а за себя и всю остальную компанию! Что она сейчас развалится на куски и никогда
Юлька наблюдала за всем уже едва ли не в панике:
— Эй, народ, народ!.. — настойчиво потянула Яну за руку, но та недовольно вырвалась. — Приведешь их обоих ко мне, я посмотрю.
Ситуация становилась безнадежной до уныния, но вот Галя пошла на героический поступок: глубоко вздохнула и на удивление миролюбиво сказала:
— Ну ладно, извини! Мир?
Янка в ответ просияла и с готовностью протянула Галине руку. Что-что, а ссориться в такой суперски погожий, почти летний день ой как не хотелось… Они крепко, крест-накрест, сцепилась мизинцами, и девчонки все вместе затянули нестройным хором, совсем как в безоблачном первом классе:
— Мирись, мирись, мирись
И больше не дерись…
— Вася идет! — хладнокровно прервала миротворческую процедуру Маша. — Попалили наше место.
— Что, уже привал? А ну, подъем! Работать! — Вася энергично размахивал длинными худыми руками, вытягивал жилистую шею и грозно выпучивал глаза, что совершенно ему не шло.
Девчата неохотно встали, кряхтя на публику, как старушки. Одна Юлька заскакала по траве, будто игривый горный козел на склонах Кавказа, и на радостях подпихнула подруг в спину, поочередно каждую:
— Арбайтен, арбайтен! (Работать!)
Глава третья. Неформалы
В воспоминаниях детства даже широкий
отцовский ремень вызывает умиление.
(Козьма Прутков)
От "разговора по душам" отвертеться всё-таки не удалось: уже ближе к вечеру в комнату нагрянул папа со внеурочным визитом. (Яна как раз учила на завтра французский.) Похоже, любимые предки специально договорились, чтобы мама ни во что не вмешивалась — ну и слава Богу, а то б сейчас начался концерт по заявкам!.. Отец по своей старинной привычке постоял немного в дверях, помолчал, и после нестерпимо долгой паузы сообщил куда-то поверх Янкиной головы:
— Значит, мобильник у нас вместо мебели.
— У меня батарея села, а так бы я позвонила… — еще не разобравшись, чего от нее хотят, Янка поспешно ринулась оправдываться. И стало ужасно от самой себя неприятно, если прислушаться со стороны: как будто бы она в чем-то виновата! Ведь бывают же в жизни всякие непредвиденные ситуации, всего не предусмотришь…
— Если бы сильно хотела, могла б найти автомат. Их по всему городу хватает.
"Ага, щас, больше мне делать нечего! Брошу всё и побегу разыскивать телефон-автомат", — наверное, что-то из этих крамольных мыслей отразилось у нее на лице, потому что отец резко сменил тон: