Если ты индиго
Шрифт:
— Я смотрю, тебе и дела никакого нет, что мы с матерью с ума сходим, полночи не спим! — Папа выговаривал слова четко и раздельно, с безукоризненной артикуляцией, напоминая диктора в сводке новостей. А это означает, сердится всерьез. И глаза кажутся почти враждебными, с холодным прищуром — не ясно-голубые, как всегда, а темно-синие, опасные, хоть штормовое предупреждение объявляй.
— Я же сказала!.. — Янка вовремя спохватилась, решила не усугублять свое (и без того шаткое!) положение. Старательно разыгрывая покорность, бесцветным голосом забормотала: — Хорошо, в следующий раз я постараюсь предупреждать…
— В следующий раз домой до десяти
— Не нравится мне этот твой байкер!..
— А я больше ничего не буду рассказывать! Если ты будешь использовать это против меня.
В общем, плохо вышло, чуть не поссорились.
Что касается Сергея, то Янка уже думала, он больше не объявится — разобиделся, как красна девица. Словила себя на том, что никаких стрессовых эмоций по этому поводу почему-то не испытывает: позвонит, не позвонит — какая разница?.. Или, может, просто эмоциональное отупение накатило после разговора с папой (а выражаясь по-народному, полный пофигизм). Особенно от его равнодушно-официального тона, точно она после одного этого промаха ему уже и не дочка!
Сережа всё-таки позвонил. Как всегда не вдаваясь в подробности, сдержанно сообщил, что у него есть сюрприз, надо увидеться. Янка, не колеблясь ни секунды, согласилась: в конце концов, в той их позавчерашней размолвке большей частью ее вина, вела себя далеко не лучшим образом… (Скажем прямо, по-свински.) Журавль в небе ей вряд ли достанется, будем смотреть на вещи реально. "Если за ним еще и пол-института бегает!.. — невовремя вспомнились Галькины восторженные восхваления "вот такому парню". — Только меня в этой коллекции не хватало, не дождутся!" Вот ведь, когда не видит перед собой этого Богдана, то может думать о нем почти спокойно, как о постороннем едва знакомом парне. Разве что чересчур симпатичном…
Да к тому же еще неизвестно, что там за журавль, только фейс его киношный и видела! Придумала себе нечто невообразимое, а он, скорей всего, совершенно не такой (как это обычно в жизни и случается). Если познакомиться поближе, то разочарования не миновать, сто пудов: ей ведь не просто "кудрявый мальчик" нужен в дорогих фирменных джинсах да при крутых родителях, а всадник из того счастливого видения… Короче, лучше в эту кашу не лезть, поберечь свою нежную психику. А с Сережкой безопасно, он свой, чуть ли не годами проверенный… (Так-таки и годами! Три недели с хвостом.)
И, главное, представлялся удобный случай выгулять на свежем воздухе купленные вместе с папой обновки — пока что вся эта красота висела без цели и движения в шкафу. Заявиться в лицей в настолько экстремальном виде Янка никак не решалась, хоть там в бутике и хорохорилась вовсю, пускала пыль в глаза: нам и море по колено… (Эх, сюда б сейчас Мартына с его тренингами по раскрепощению! Он бы задал всяким зажатым товарищам по первое число: на голове бы ходила и думала, что так и надо.)
Да что там про Мартына, когда пылится в шкафу такая красотень! Еще ни разу в жизни у Яны не было кожаных брюк: купили их вместе с той потрясающей мини-юбкой критической длины, которую она теперь не может собраться с духом надеть "на люди". Папа сам настоял на покупке именно этих рокерских сигаретно-узких брюк — вероятно, рассудил, что из двух
Янка опаздывала, как обычно. Сергей без всякой надежды посигналил ещё раз, она высунулась из распахнутого окна на седьмом этаже и непонятно махнула рукой, после чего скрылась обратно за шторой. Ну хоть одетая, уже кое-что…
В заросшей пурпурным диким виноградом беседке у самого подъезда окопалось пол-десятка малолетских пацанов. Один бренчал на гитаре, остальные подтягивали трагическими голосами:
"На подушке осталась пара длинных волос,
На подушке осталась пара твоих светлых волос.
И почти машинально — что ты скажешь, басист?
–
Я намотал их на палец, я хотел узнать имя,
Получилось Ирис."
Голос гитариста свободно и сильно разносился на всю улицу, отдаваясь гулким эхом среди обступивших пятачок двора высотных домов. Сергей невольно заслушался, не забывая, однако, иронично про себя похмыкивать: накал страстей-то какой, а!.. На низком гараже из красного кирпича рядом со стандартной серой девятиэтажкой — и прямо перед Сережиным носом — красовалось одно короткое имя, выведенное крупными печатными буквами на стене. На последней "А" красовался неровный белый подтек — художник, судя по всему, из начинающих…
"Интересно, и много у них тут Ян? Не такое это популярное имя…" — Сергей помимо желания сильно помрачнел: скажем откровенно, мало в этом приятного, когда твоей девушке регулярно оборачиваются вслед и вообще пялятся, хоть паранжу на нее надевай! Надо же, никогда раньше не считал себя ревнивым, наоборот, скорей демократического склада характера. (Не зря ведь Водолей, уважает чужую личную свободу, как утверждает всё та же "Яна Владимировна".) А тут прямо как крышу рвануло! Или просто раньше никто так не цеплял?.. Поначалу Сергею казалось, что с ней не должно быть никаких проблем: маленькая застенчивая девчонка, типичная десятиклассница. Немного наивная, в чем-то смешная…
Янка стремительно выскочила из подъезда, размахивая сумкой. У Сережи от изумления выпала из пальцев сигарета: от недавнего ангелоподобного Эльфа не осталось и следа. Тут уже что-то в корне другое лезет на ум… На ней были черные кожаные брюки и короткая куртка с металлическими заклепками; пушистые, теплого медового оттенка волосы казались взлохмаченными больше обычного. И как заключительный штрих, finishing touсh, ярко выделялась на белом лице красная помада на губах. (Того самого французского оттенка, который рекламируют по телику томно-заграничные модели.) Встретил бы случайно на улице — ни за что бы не узнал! Во всяком случае, не с первого взгляда. Давешние пацаны с гитарой уставились на нее совершенно подчиненно, она им что-то небрежное на ходу бросила и Сергей опять ощутил, как неприятно засосало под ложечкой.
— Привет!
— Привет, — не успев собраться с мыслями, он машинально поцеловал ее в подставленную щеку. Та оказалась на ощупь мягкая и гладкая до шелковистости, как у ребенка. Никогда раньше не здоровались на такой французский манер, неужели перед пацанами выделывается?.. "Элен и ребята" или что-то в этом духе — она ведь всем парижским прямо бредит! Не то, чтобы он против, скорей наоборот, — особенно та часть с поцелуем весьма и весьма…
— Я же просила: под домом не становиться! — Янка с заметной нервозностью покосилась на окна девятиэтажки. — Мама меня убьет.