Если небо молчит
Шрифт:
Танкован вбухал в кружку две столовые ложки кофейных гранул, залил кипятком и, помешивая, задумчиво уставился на кастрюлю с кувыркающимися в бурлящей воде скользкими белыми шариками. Есть не хотелось. Кухня наполнилась знакомым ароматом «тухлинки», какой всегда сопровождает процесс приготовления дешевых пельменей. Зачем он их купил вчера, если у Михеевой полный холодильник вкусных деликатесов? Пора переходить на общий стол. Они, можно сказать, уже полноценная семья.
Максим улыбнулся. Вспомнился старый фильм: «Что невеста? Молода,
Он поднял голову и прислушался. Ему показалось, что в прихожей щелкнул замок. Кто-то снаружи возился с ключом, пытаясь открыть квартиру.
Максим посмотрел на часы. Без пяти одиннадцать. Неужели неутомимая блондинка передумала ехать на работу, развернулась с полпути и, обуреваемая желанием, примчалась к нему за продолжением секса?! Если так, то и спиртное уже не поможет.
Через мгновение хлопнула входная дверь, и незнакомый мужской голос позвал:
– Танюша! Ты дома?
«Здрасьте вам! – пронеслось в голове. – Неужто хахаль пожаловал? Настырный отец неродившегося ребенка. Шантажист и нытик. Вымогатель и подхалим. Такой же закомплексованный неврастеник, как и его «Танюша», которой ему удалось внушить чувство вины и одновременно благодарности за все!»
– Дома только Максюша! – раздраженно крикнул Танкован, выключил конфорку под кипящей кастрюлей, отхлебнул кофе из кружки, и, облокотившись на столешницу, принял развязную позу. – Но он вполне может ее заменить!
На пороге возникла долговязая фигура. Худощавый мужчина в безупречном сером костюме и голубой рубашке без галстука удивленно уставился на Танкована.
– Максюша? – растерянно переспросил он.
Хахалю было, наверно, за сорок. Узкое, вытянутое лицо, крупный нос, тонкие губы, жидкие светлые волосы, аккуратно зачесанные на пробор, и умные, печальные глаза.
«Тю-ю… – разочарованно присвистнул про себя Максим. – Я думал, здесь Илья Муромец! А такого-то Кузьму я и сам возьму!..»
Это тоже была фраза из фильма. Неизвестно почему, но в последнее время ему постоянно и не всегда к месту лезли в голову кинореплики. На самом деле Танкован был раздосадован: перед ним стоял не наглый, самоуверенный и пошловатый тип, каким он ожидал увидеть Танькиного ухажера, а зрелый, спокойный и, видимо, очень неглупый человек.
– Для кого – Максюша, а для вас – Максим Семенович, – важно поправил он. – Чем могу быть полезным?
– Вообще-то, – моргая от изумления, произнес мужчина, – мне нужна… то есть мне может быть полезна только Татьяна Михеева. – Он бросил взгляд на стол, на котором со вчерашнего вечера остались бокалы, недопитая бутылка вина и ваза с фруктами, и добавил: – Но ее, как я понимаю, сейчас нет.
– Вы правильно понимаете, – кивнул Максим. – Она на работе.
– Ясно, –
«Мне тоже жаль, – насмешливо подумал Танкован. – Было бы гораздо приятнее, если бы адвокатесса смогла оценить, как красиво я с тобой расправился!»
– А вы, простите, кто? – полюбопытствовал он.
– Не поверите, – улыбнулся визитер. – То же самое я хотел спросить у вас.
«Еще бы! – мысленно хмыкнул Максим. – Я-то знаю, что ты за птица, а вот для тебя мое появление – неприятный сюрприз. У меня – фора, но я лежачих не бью».
– А по какому делу вам понадобилась моя Татуля? – невинно поинтересовался он.
– Татуля? – Мужчина, казалось, вздрогнул. – М-м, по личному.
– Мне следовало бы догадаться. – Танкован шумно хлебнул кофе и расплылся в улыбке. – Ведь вы открыли дверь своим ключом. Вероятно, хотите забрать вещи?
– Вообще-то не планировал, – признался гость. – Я заскочил к Танечке… просто так.
Максим озабоченно нахмурился.
– Согласитесь, это странно – заскакивать просто так к женщине, у которой есть жених.
– Жених – это вы? – на всякий случай уточнил мужчина.
– Совершенно верно, – подтвердил тот, опять отхлебывая из кружки. – И зовут меня, как я уже сказал, Максим Семенович. А вот вы на мой вопрос так и не ответили. – Он укоризненно цокнул языком. – Ворвались в дом, не представились и даже успели вселить в мою душу сомнения, уж не изменяет ли мне моя Татуля, пока я отсутствую по важным государственным делам!
– Танечка – чудесный человек! – заверил гость. – Искренний, светлый и теплый.
– Да! – радостно согласился Танкован. – Теплый! Что есть, то есть. – Он вдруг нахмурился: – А вы откуда это знаете?
– Я ее коллега, – сообщил мужчина. – Меня зовут Геннадий Александрович Ферзяев. Слышали, наверно? – Он ободряюще улыбнулся. – Танечка обо мне рассказывала?
– Что-то припоминаю. – Максим потер лоб. – Вы вроде как метили к ней в мужья?
Ферзяев помрачнел.
– Я не метил, – сказал он тихо. – Я просто ее люблю.
– Любите? – Танкован сделал вид, что ослышался. – Мне всегда казалось, что когда любят, ведут себя иначе!
– Я много раз делал Танечке предложение…
– А она? – Танкован наклонил голову. – Всякий раз отказывала?
Мужчина горестно покачал головой.
«Ох, артист! – насмешливо воскликнул про себя Максим. – Хмырь болотный! Сначала ноги ей лизал, мол, не бросай меня, а потом обвинил в смерти ребенка!»
– Ну, если отказывает, значит, не любит, – развел он руками. – Так чего вы еще добиваетесь?
– Наверно, вы правы, – согласился Ферзяев, – и мне не на что рассчитывать. – Он поднял на Танкована глаза, полные боли. – Но я-то ее люблю! Люблю, понимаете? И если есть хоть малейший шанс, хоть крохотная надежда…