Если небо молчит
Шрифт:
Она заморгала, силясь разогнать пелену перед глазами и хоть что-нибудь различить в мутной целлофановой мгле. Ее пугало собственное дыхание. Оно было тяжелым и неестественно глубоким, словно в грудную клетку ежесекундно вкатывали горячий валун, а потом стремительно выкатывали обратно. Обездвиженное тело стала пробивать холодная дрожь. Маргарита решительно не понимала, что с ней и где она находится. Пытаясь определить хотя бы последнее, она до боли в глазах вытаращилась в матовый полумрак.
Ей показалось, что из расфокуса появился зловещий абрис гигантского чудовища с распахнутой пастью и огромными горящими глазами. Она неясно увидела два ряда ровных зубов и клейкий серый язык между ними. Еще через мгновение означились
Она застонала и, с усилием повернув голову вбок и скосив глаза, снова вздрогнула: справа над ней склонилась зловещая тень. Сутулый старик с толстым, как груша, обвисшим носом стоял в изголовье.
– М… м-м… – замычала Маргарита, испуганно таращась на незнакомца.
Язык снова уперся во что-то твердое и ребристое, а губы чуть не лопнули от напряжения.
Старик не шелохнулся. Казалось, он смотрит на нее с невыразимой печалью и сочувствием.
И опять ей почудилось, что этот безобразный грушевидный нос напоминает что-то очень знакомое… то, что она не раз видела и даже, может быть, держала в руках… варежку… нет… лампочку… бутылочку…
Глаза Маргариты, и без того вытаращенные, расширились до предела. Бутылочка! Конечно, это бутыль для капельных инъекций! А сам незнакомец не что иное, как… стойка капельницы!
И тут же ледяным валом нахлынуло озарение: алюминиевая сетка и два светильника по краям – это… Боже мой!… так выглядит потолок ПИТа!
Она лежит, привязанная к кровати, в палате интенсивной терапии! Над ней жужжат лампы дежурного освещения, а из бутылочки, подвешенной за кольцо стойки, по трубочке, подсоединенной к ее руке при помощи канюли, бежит неведомый раствор. В том месте, где игла входит в вену, Маргарита теперь явственно чувствует жжение.
«Какой ужас! – пронеслось в голове. – Я в реанимации! Значит, я была на волосок от смерти, но меня спасли… Что же со мной случилось? – Она зажмурилась, вспоминая. – Неужели авария? Я попала под машину?.. Или поскользнулась где-то и ударилась головой о тротуар?»
Последняя версия ей показалась наиболее правдоподобной. Иначе почему так раскалывается от боли голова?
Она попробовала пошевелить языком, и тот опять наткнулся на жесткую преграду. Резиновый или пластмассовый предмет у нее во рту отдавал горечью. Маргарита впилась в него зубами и тут же почувствовала неприятное шевеление в горле, вызвавшее рвотные позывы. Взбешенный мозг, лоскутами, кусочками возвращавший к ней сознание, выдал новую порцию озарения: эндотрахиальная трубка!
Она скосила глаза влево и отчетливо увидела в дрожащем полумраке черную вздымающуюся гармошку респиратора.
«Я подсоединена к аппарату искусственного дыхания!» – мысленно взвизгнула Маргарита.
Теперь стало объяснимым странное перекатывание тяжелого валуна в легких.
Непонятным оставалось главное: что за несчастье с ней произошло и почему она ничегошеньки не помнит?
Маргарита всхлипнула. Глаза застелил туман, горячие слезы защекотали щеку и переносицу. Минувшие события никак не желали лепиться в памяти. Когда сознание покинуло ее? Утром? Вечером? Ночью? Где она была? На улице? Дома? На работе?.. Стоп! Она вдруг отчетливо вспомнила разговор с Танкованом.
Маргарита застонала.
Все ее несчастья так или иначе – по его вине! Сашка, как злой гений, встает на пути, разрушая то, что уже было создано, и мешая тому, что могло бы сложиться… Звонок Максима ей не померещился, их будущая встреча – лишь дело времени, а не плод ее несбыточных фантазий, глупых надежд или помутненного сознания.
Маргарита нахмурилась, вспоминая. Танкован позвонил, когда она была на работе. Верно! Ночное дежурство только началось. Что было потом?.. Антиох. Бородач вел с ней душеспасительные беседы и пытался от чего-то предостеречь… От чего? От ненависти… От отчаяния… От чего-то еще… Он говорил, что она похожа на Гретхен из «Фауста», а та стала убийцей. Антиох боится, что Маргарита может кого-то убить… Глупость. Нелепые фантазии бородатого чудака. Хотя… кажется, ей и впрямь лезли в голову страшные мысли… Она представляла, как может расправиться с Коржом!.. Господи…
Перед глазами поплыли, сменяя друг друга, тусклые картинки. Вот – жестокое и немного насмешливое лицо Сашки… печальные глаза Антиоха… трясущиеся, слюнявые губы врача Журналова… человек с мячом – на его спине отчетливо виден номер «13» – он прорывается к воротам противника… Цифры на его майке расползаются, и вот это уже не цифры, а голодный худой пес с зубастой пастью… Футболист бьет по мячу… Гол!.. Нет, вратарь начеку. Он принимает удар…
Маргарита вздрогнула и открыла глаза. Сознание изменяет ей. Она то и дело проваливается в забытье. Но футбол ей не померещился. Его транслировали по телевизору, который работал за спиной дежурного врача… Евгений Игоревич стоял в дверях, загораживая проем, но включенный экран она увидела. И футболиста с номером «13», кажется, тоже… А потом погас свет… Правильно, все отделение оказалось обесточенным, и она еще подумала, что смотреть футбол уже нельзя. Однако врач не появился, даже не высунул носа из своего кабинета. И тогда… И тогда она пошла по темному коридору к электрощиту…
На этом – все. Воспоминания обрываются. Картинка гаснет, свернувшись в крохотную светящуюся точку, как, должно быть, на экране телевизора в кабинете Журналова.
Маргарита испуганно заморгала. Вот оно что! Оказывается, ее ударило током! Ну конечно! Она подошла к щиту, открыла дверцу и…
И тут память вернулась окончательно. Вспышка… чьи-то ледяные пальцы на шее… удар… что-то влажное и теплое ткнулось в лицо и мешает дыханию… хлороформ!
На нее совершено нападение в темном, пустынном коридоре отделения. И никто не пришел к ней на помощь. Или все же пришел? Ведь она каким-то непостижимым образом оказалась в ПИТе, подключенной к приборам жизнеобеспечения! Значит, ее спасли, но злодей успел причинить ей серьезный вред.
Ледяной ужас пронзил Маргариту. Ей пришли на память страшные слова из недавнего забытья: «Ты сама во всем виновата!.. Здесь тебе самое место. Скоро отправишься следом за бедным Струковским и подлым Битюцким! А я с удовольствием помогу тебе в этом!..»
Прозвучали они наяву или были рождены ее болезненным сознанием? Знакомый голос, только никак не вспомнить, кому он принадлежит.
«Тебе здесь самое место!..»
Она обвела безумным взглядом пространство. Палата тонула в зловещем полумраке, разбавленном дрожащим сиянием дежурных ламп. Глухая, тревожная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием светильников и шуршанием гармошки респиратора, давила на грудь, склеивала веки.