Если небо молчит
Шрифт:
– Неправда! Я уволила этих бездельников за то, что они бездари и ничтожества! – Лиснянская, волнуясь, схватила его за руку.
«Шах! – ликуя, констатировал про себя Танкован. Блеф сработал. Значит, он опять попал в точку. – Вот что значит умелый расчет! Остался последний ход, и король ляжет на спину. – Он усмехнулся. – В данном случае – королева…»
– Я им так и ответил, – с грустью сказал Максим. – И влепил пощечину одному из наглецов. Но их было двое, силы неравные… – Он ткнул пальцем в синяк под глазом.
– Это правда? –
Танкован со вздохом кивнул.
– В больнице я сказал, что попал в аварию…
– Зачем? – Ее глаза повлажнели. – Нужно было заявить в милицию.
– Тогда мне пришлось бы рассказывать о причине ссоры. А вмешивать в это дело женщину мне не хотелось… Это было бы подло.
Лиснянская посмотрела на него совсем другим взглядом. Куда-то испарились надменность и ироничная снисходительность. Им на смену пришла неподдельная нежность.
– А я, дура, разозлилась на тебя… – прошептала она и виновато улыбнулась.
– А я хотел сказать вам… – Максим обнял женщину за талию, бугрящуюся жировыми складками, – чтобы вы не спешили меня увольнять… Потому что я люблю вас… – Финальная фраза получилась настолько убедительной – с придыханием, с дрожью в голосе, что он решил запомнить интонацию. В будущем пригодится.
Лиснянская закрыла глаза. Максим увидел небрежно наложенные тени на веках, подрагивающие ресницы с микроскопическими кусочками туши, приоткрытый в волнении рот.
Не раздумывая, он поймал губами ее влажные губы, оказавшиеся на редкость теплыми и сладкими, и мгновенно юркнул руками под блузку. Женщина слабо застонала.
Натренированным движением Максим расстегнул крючки на бюстгальтере, удивляясь их количеству, провел ладонями по спине, согнул руки в локтях, подхватывая тяжелые горячие груди, и потащил блузку вверх, через голову.
– Запри… дверь… – прохрипела Лиснянская.
Он вскочил с дивана, на ходу расстегивая рубашку и брючный ремень, в два прыжка очутился у двери, повернул в замке ключ и так же стремительно вернулся обратно. Женщина успела освободиться от блузки и спутавшегося розового лифчика. Она легла на спину, сунув под голову одну из кожаных подушек. Белые груди с большими расплывшимися сосками свисали с обеих сторон оголившегося жирного торса. Стащив с себя рубашку, Максим бросился сверху на свою начальницу и, осыпая поцелуями ее губы, шею и дрожащую грудь, запустил руки под юбку. Отбросив трусики в сторону, Танкован неуклюже стащил с себя брюки до колен. Задранная юбка стрейч сейчас опоясывала широкую талию Анны Ильиничны.
Полные ноги ходили ходуном и дрожали от возбуждения. Мысленно чертыхаясь, Максим взобрался на начальницу и принялся усердно двигать бедрами.
– Да!.. – стонала женщина, царапая ему спину. – Да… Да…
– Я прощен? – поинтересовался он, застегивая ремень и пытаясь отдышаться.
– Еще не до конца, – игриво ответила Лиснянская, шаря руками
«Тебе все мало, жирная стерва! – неприязненно подумал Максим. – Меня чуть не вырвало, когда я тонул в твоих потных складках! Чтобы тебя удовлетворить, нужен взвод десантников или сборная Аргентины по футболу!»
Он заправил рубашку в брюки, поправил прическу перед зеркалом, вполглаза наблюдая, как растрепанная, раскрасневшаяся женщина застегивает на груди бюстгальтер, переворачивает его и по очереди впихивает рассыпчатые груди в розовые чашечки, и с сожалением вздохнул:
– Звучит заманчиво, но мне нужно бежать.
– Бежать? – Лиснянская подняла на него укоризненный взгляд.
– На уколы, – пояснил Максим. – Мне осталось сделать еще две внутримышечные инъекции. – Он сокрушенно покачал головой. – Эти гады здорово меня отделали.
– Милый… – сочувственно протянула Анна Ильинична. – Мой рыцарь…
– Завтра рыцарь полностью в твоем распоряжении, – заверил он.
– Ловлю тебя на слове, – проворковала начальница. – Не забудь о своем намерении!
«Полагаю, завтра ты быстрее забудешь о своем», – мысленно пообещал Максим.
– Поцелуй меня! – капризно потребовала Лиснянская, застыв посреди комнаты с блузкой в руках. – И беги на свои уколы.
Танкован шагнул к ней, обхватил ладонями ее круглое лицо и впился губами в ставшие вдруг сухими и совсем не сладкими губы начальницы.
– Ты меня опять заводишь, – призналась она, мечтательно закрыв глаза.
– Ты меня тоже, – промычал он.
– Может, все-таки поедем ко мне?..
– Не могу. Уколы – прежде всего. Я ведь нужен тебе здоровым и сильным, правда?
– Ты любишь меня?..
– Конечно.
Лиснянская вздохнула.
– Ну иди, милый… Завтра в девять – на работу. Без опозданий.
Максим воспользовался мгновением, когда она натягивала через голову блузку, быстро подошел к полке, выключил камеру с торчащим из кофра объективом, и застегнул «молнию».
Шах и мат.
11
У Маргариты потемнело в глазах. На ее двери непостижимым образом появилась зловещая метка печально известной банды «псов»!
Что это? Предупреждение? Угроза? Чего добиваются негодяи? Чего хотят? Ограбить? Что может быть нелепее! Ведь с нее нечего взять. В их маленькой семье нет ни денег, ни ценностей! Откуда здесь этот жуткий рисунок? Не из той же ли он цепочки загадок, что и запертая процедурная, отключенный аппарат, разбитая фотография?..
– Доброго здоровья!
Маргарита вздрогнула так, что чуть не упала с лестницы.
У самого крыльца, смущенно покашливая, топтался Антиох.
– Я, кажется, вас напугал. Уж простите меня великодушно.