Если небо молчит
Шрифт:
С тех пор мельницу закрыли. Хуторяне брезговали молоть на ней хлеб. А в скором времени и молоть стало нечего – грянула коллективизация, национализация, у середняков-хуторян зерно отобрали и увезли молоть за тридевять земель – ближе к столице.
Отец Максима – Семен Романович Танкован – еще в конце восьмидесятых построил дом – добротный, из огнеупорного кирпича, просторный, но невысокий. На одном-единственном этаже уместилось шесть больших комнат, одна из которых служила гостиной. В ней было двенадцать окон, не считая эркера со стеклянной дверью, потолок из плетеной лозы
Десять лет Танкован-старший трудился не покладая рук, надстраивая над своим домом еще два этажа. Он понемногу приобретал материал, сам месил раствор, сам клал кирпич, сам штукатурил, сам ладил кровлю.
В результате его многолетних усилий вырос грузный, как гигантский комод, грязно-белый трехэтажный монстр, трапециевидной формы с плоской крышей из металлочерепицы и толстыми, как питоны, водостоками. После того как Семен Романович на последние сбережения пристроил к дому крохотную кухню и приладил к фасаду световой короб с незатейливым названием «Отель «УЮТ», новая гостиница была готова принять первых постояльцев.
– УЮТ – это со смыслом, – хвастался Танкован соседям. – В названии зашифрованы инициалы моей жены, Ульяны Юрьевны.
Соседи посмеивались. Старик явно перестарался. Командировочный люд для Сырого Яра – явление нечастое, а уж туристы – и подавно. Кого селить на трех бескрайних этажах – Семен Романович не знал, так же, как в свое время не знал, зачем ему пять спален.
Гостиничный бизнес Танкованов стал чахнуть, едва родившись. Раз в год в УЮТе останавливались участники конференции «Пчеловодство», которых Семен Романович в свое время «подцепил» прямо на вокзале, да еще приезжали гостить дальние родственники здешнего раввина. Всех прочих немногочисленных постояльцев приносила сюда либо нелепая случайность, либо чудесное стечение обстоятельств.
Зато у кого действительно был спрос на услуги УЮТа, так это у горожан, желающих «поселиться на час». Каждый день, чаще всего именно в обеденный перерыв, к парадному входу гостиницы подкатывали разновозрастные парочки, требующие «номерочек с двуспальной кроватью». Поначалу Танкован сдавал комнаты всем желающим, но потом, сообразив, что «потворствует разврату», раз и навсегда закрыл сюда дорогу похотливым землякам. Надежды, возлагаемые стариком на УЮТ, как на курочку, несущую золотые яйца, растаяли окончательно. Гостиница стала убыточной.
Родители Максима жили на пенсию, не жалуясь на судьбу, и все их чаяния и надежды были связаны только с сыном, которым они гордились необычайно.
Маргарита, успевшая все-таки переодеться в синий твидовый костюм, вышла на автобусной остановке «Старая мельница» без четверти четыре. Небольшое стеклянное кафе на другой стороне дороги было переполнено. Редкие авто, запаркованные вдоль тротуара, потрескивали остывающими моторами. Веселой гурьбой мимо остановки прошагала группа подростков,
Маргарита не спеша прошла вниз по улице несколько десятков метров и остановилась возле невысокого бетонного заборчика, опоясывающего грязно-белую громаду УЮТа.
Через пять минут, взвизгнув протекторами на повороте, к гостинице подкатила «Ауди» Коржа.
– Спасибо, что пришла, – кивнул он, вылезая из машины. – Долго ждешь?
Маргарита пожала плечами:
– Несколько минут.
Сашка был одет в светло-синие джинсы и легкий, в серую клетку, джемпер с небольшим вырезом на груди, в котором поблескивала массивная золотая цепочка.
Он протянул ей руку для приветствия. Маргарита машинально опустила глаза и похолодела: указательный палец Коржа был плотно забинтован и смахивал на созревший кокон.
– Что у тебя с рукой? – беззаботно спросила она. – Бандитская пуля?
– Ах, это… – Сашка убрал руку в карман. – Сегодня утром возился с мотоциклом, натягивал тросик сцепления и поранился. Чепуха. Плевая царапина.
– А забинтовал так, словно до кости разодрано, – заметила Маргарита.
– Говорю же – ерунда. – Корж поморщился. – Не стоит внимания. – Он потянулся к звонку на железной, местами поржавевшей калитке. – Давай нанесем визит гостиничным магнатам.
– Подожди! – Маргарита ухватила его за рукав. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
Корж удивленно опустил руку.
– Что еще? Ты передумала насчет Свирского? Он тебе померещился?
– Мне звонили утром из милиции, – сообщила Маргарита то, о чем Сашка и так знал. – Я полагала, началось расследование преступления. Но потом выяснила, что никто ничего не расследует и никого не ищет. В больнице произошло убийство, а твои оперативники заполнили кучу ненужных бумаг и убрались подобру-поздорову.
– Глупая, – усмехнулся Корж. – Это их работа, понимаешь? Отписаться для галочки. Заполнят бумажки, соберут объяснения, и на этом – все. Поверь: в смерти пациента, скончавшегося в палате интенсивной терапии, очень трудно найти состав преступления. Никакой доказухи. Даже косвенных улик нет. Ни один следак за такое дело не возьмется. А если и возьмется, до суда не дотащит. Любой адвокат принесет ему десять авторитетных заключений различных экспертов, что этот ваш аппарат искусственного дыхания мог спокойно отключиться сам.
– Но ведь его все-таки кто-то отключил, Саша, – тихо возразила Маргарита.
– Сомневаюсь.
– Тебе просто хочется верить, что преступления не было, правда?
– Мне хочется верить, что у моей… – Корж запнулся, подыскивая правильное слово, – …хорошей знакомой отныне не будет проблем на работе.
– Ты считаешь, что решил их? – возмутилась девушка. – Тем, что накричал на заведующую? Тем, что подыскал мне опекуна?
Сашка криво улыбнулся:
– Уже раскудахтались, эскулапы? То-то. Теперь будут знать, что ты под надежной защитой. – Он взял ее за локоть. – Пойми, Марго, если у тебя есть недруги или завистники на работе, они отныне десять раз подумают, прежде чем причинить тебе зло.