Если небо молчит
Шрифт:
– Ладно. – Он махнул рукой. – Прости. Я лишь хотел сказать, что, как мне известно из опыта, большая часть подобных происшествий яйца выеденного не стоит. Всему виной страхи, усталость, служебные интриги, кулуарные сплетни… – Заметив, что Маргарита собирается возразить, он поспешно закончил: – Но ты не волнуйся. Можешь мне довериться, я тебя в обиду не дам! Если что узнаю – на куски порву злопыхателя твоего.
Несколько минут они сидели молча. Огромная синюшно-белая луна, тяжело оттолкнувшись от колючей верхушки леса, повисла у них над головами наподобие многотонной
– Могу я тебя спросить о чем-то как друга? – Маргарита, поколебавшись, решила, что имеет право рассчитывать на Сашкину откровенность. – Поверь, мне очень неприятно задавать вопросы, которые похожи на городские сплетни, но мне кажется, мы заслуживаем того, чтобы быть честными друг с другом.
– Валяй, – разрешил тот и добавил, пряча горькую усмешку: – Я тебя никогда не обманывал. И не предавал…
– Говорят, что ты… – Маргарита вдруг смутилась. – Прости, это звучит глупо и даже мерзко… Но говорят, что ты… мздоимец.
Корж расхохотался так, что чуть не свалился со ступеньки.
– Что… ты говоришь?! Прямо вот так и говорят?
Она часто заморгала, и в матовом лунном свете было видно, как дрожат ее ресницы.
– Да, Саша… Говорят, что обложил данью коммерсантов, а тем некуда деваться…
– Что ты говоришь! – фыркнул он. – Прямо некуда деваться?
Маргарита совсем стушевалась.
– Говорят, что милиция не может поймать «псов», потому что с ними в сговоре.
– Ишь ты! – театрально изумился Корж и вдруг перестал смеяться. – Язык бы отрезал болтунам!
Маргарита просияла.
– Значит, это все неправда? – спросила она.
– Вранье! – подтвердил Сашка и достал из кармана пачку сигарет. – Когда я лично поймаю «псов», ты сама в этом убедишься. А я поймаю, будь уверена. Мне на роду написан фарт.
– Я верю, – кивнула девушка. – И тебе, и в тебя…
Он усмехнулся, засунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой. На миг его лицо осветилось желтоватым пламенем, но тут же опять провалилось в темноту.
– Что же касается коммерсантов, здесь не все так просто… Здесь мы друг друга не поймем.
– Почему? – нахмурилась Маргарита. – Разве мы говорим на разных языках?
– Именно! – подтвердил Корж, небрежно выпуская тонкую струйку дыма. – То, что у тебя однозначно черное, у всех остальных людей может быть и черным, и белым, и серым.
– Действительно, – согласилась девушка. – Трудно найти общий язык с человеком, который на черное говорит белое, и наоборот.
– Пойми, чудачка! То, что хорошо для коммерса, – не всегда благо для других. И то, что плохо для него, – не всегда худо для нас. Ты ведь как считаешь: если коммерсант жалуется на милицию, значит, она плохая, если коммерсант ладит с ней – опять же скверно!
– Я
– Тебе уже скоро четверть века, Марго, а ты наивная какая-то, – вздохнул Корж. – Даже инфантильная.
«Опять! – пронеслось у нее в голове. – Не только Журналов, оказывается, так считает».
– Тебе не приходило в голову, дуреха, – продолжал Сашка, – что коммерсант, не укравший, не обманувший, не схитривший, – просто лузер? Его дела никогда не пойдут в гору. Закон бизнеса. У такого соответственно ни с законом, ни с милицией проблем нету. И какой с него прок окружающим? Какой прок государству?
– А-а, – понимающе протянула Маргарита. – Ты о государстве радеешь?
Корж не поддержал иронию.
– И о нем тоже, – спокойно подтвердил он. – Стране нужен сильный бизнес. А успешный предприниматель непременно придет к менту с поклоном. Помоги, мол, не посади, мол, дай работать! Всем от этого будет польза.
– И мент не может устоять перед соблазном, – в тон ему закончила Маргарита.
– А что он должен сделать? – поинтересовался Сашка. – Похерить даже то, что есть? Уравнять и правых и виноватых? Сделать всех середнячками и лузерами? Как хорошо! Зато проблем с законом ни у кого не будет! – Он взял ее за руку и понизил голос: – Пойми, Марго, я – точно такой же винтик системы, как и сам коммерсант.
– Бедный, – посочувствовала она. – Винтик! Вместо того чтобы арестовать жулика…
– Если арестовать и посадить всех жуликов и ворюг, – перебил Корж, – бизнеса не останется. Ни крупного, ни среднего. А сейчас – баланс, равновесие.
Маргарита поднялась со ступеньки и поправила на плечах полушалок.
– Выходит, наша милиция, вместо того чтобы ловить преступников, попросту строит себе кормушки! – Она в негодовании тряхнула головой, и посеребренная луной челка блеснула крошечными искрами. – Убийцы гуляют на свободе…
– Кстати! – Корж поднялся следом за ней и небрежно отряхнул джинсы. – Я ведь собирался поговорить с тобой о преступнике, который почему-то до сих пор гуляет на свободе. – Он потянулся к заднему карману и извлек из него сложенный вчетверо лист бумаги. – Сегодня мы получили ориентировку. Фоторобот человека, подозреваемого в убийстве. Он никого тебе не напоминает?
Маргарита неуверенно приняла из его рук листок, оказавшийся черно-белой фотокопией, сделанной на лазерном принтере, и открыла рот. Со снимка на нее напряженным и немного расстроенным взглядом смотрел Максим Танкован.
– Что это значит? – пробормотала она.
– Узнала, – удовлетворенно констатировал Корж. – А я боялся, что это только мне он повсюду мерещится.
– Мужчина, подозреваемый… в убийстве? – Маргарита сделала вид, что ослышалась. – Ты шутишь? Или затеваешь какую-то очень скверную игру?
– В убийстве, милая, – кивнул он. – Некоего Теодора Свирского – человека, пару недель назад прибывшего в Москву прямиком из нашего города.
Она закусила губу и вдруг порывисто вернула листок.