Если небо молчит
Шрифт:
– Дознаватель мне его показывал. Там ваша подпись.
– Скорее всего, это факсимиле. – Михеева достала из сумочки телефон. – Похоже, мои коллеги перестарались… в смысле, перестраховались и на всякий случай составили от моего имени заявление… Сейчас… – Она поднесла трубку к уху и через пару секунд ледяным голосом снежной королевы спросила кого-то: – Сергей?.. Объясни мне, голубчик, откуда появилось мое заявление в милицию по поводу недавнего дорожно-транспортного происшествия?.. Что?.. Я так и думала. Немедленно отзови его обратно и впредь возьми за правило
Танкован потер лоб. Еще как есть! И не просто для беспокойства, а для самой настоящей паники. Но всему свое время. Если ему удастся разбудить в этой очкастой блондинке хоть какие-нибудь чувства – она с удовольствием будет расхлебывать заварившуюся вокруг него кашу. И с деньгами своими тоже расстанется охотно.
БMВ, урча, продиралась сквозь бесконечный сплошной поток машин к повороту на проспект Андропова. За окном проплывали унылые промышленные постройки, мелькнула церквушка в строительных лесах, потом выплыло мрачное кирпичное здание, нависшее над песчаным обрывом, ведущим к железнодорожному полотну.
– Вы еще учитесь или работаете? – неожиданно поинтересовалась Михеева.
– Я закончил МИФИ, – не без гордости сообщил Максим. – А теперь работаю менеджером в крупной фирме, которая занимается программным обеспечением…
«Работаю ли?» – мысленно спросил он себя и помрачнел.
Сегодня к концу рабочего дня ему предстоит наведаться в офис и поговорить с Лиснянской. Возможно, не все еще потеряно. Нет таких задачек, которых Танкован не смог бы решить, а демарш похотливой начальницы – уравнение не из самых сложных.
– А вы что окончили? – Он мгновенно перехватил инициативу. – Я смотрю: такая юная, а уже руководит солидной конторой.
Татьяна усмехнулась.
– Я быстро сделала карьеру. Но в этом не только моя заслуга.
«Я так и думал!» – мысленно воскликнул Максим.
– У меня очень обеспеченные родители, – продолжала Михеева. – Они помогли мне открыть адвокатское бюро. У нас работают высококлассные профессионалы. – В ее голосе тоже зазвучала гордость. – А заканчивала я МГУ, юрфак.
– Вы живете с родителями? – небрежно уточнил Танкован.
– Нет. У меня своя квартира. На Таганке.
Какое-то время ехали молча. Максим рассеянно разглядывал сквозь шторку тяжелое, пасмурное небо, насаженное на пятерню безобразных заводских труб. Татьяна листала блокнот.
– Мои родители, – наконец произнес он, не отрывая глаз от унылого пейзажа за окном, – совсем не обеспеченные люди. Они живут в маленьком сибирском городке с глупым названием Сырой Яр и ничем мне помочь не могут. Поэтому я, как беспородный пес, рассчитываю только на природное чутье и на собственные мозги.
– И на зубы? – усмехнулась Михеева.
«И на кое-что еще, девочка», – мысленно огрызнулся Максим, а вслух произнес:
– И на зубы… Если понадобится.
– Я почувствовала в ваших словах укор. – Татьяна закрыла блокнот. –
– Судьба глуха к укорам и упрекам, – философски заметил Танкован, откинувшись на сиденье и сложив на груди руки. – И я вовсе не жалуюсь. Я лишь хочу сказать, что белые – не значит чистые. Шахтер, тоннами откидывающий породу в надежде добраться до плодоносной жилы, может гордиться своей чернотой, когда достигнет цели.
– Понимаю. – Татьяна улыбнулась. – Вы ищете золотую жилу, и пока не нашли, ваша чернота вас тяготит.
«А ты не совсем конченая дура», – отметил про себя Максим.
– Совершенно верно, – улыбнулся он в ответ. – Но у меня есть шахтерский кураж. И пока он не иссяк, мне грех жаловаться на судьбу.
– На судьбу вообще грех жаловаться, – рассудительно заметила Михеева и тут же, почти по-детски, поинтересовалась: – А вы в нее верите?
– В судьбу? – переспросил он и едва заметно усмехнулся: – Я верю в холодный ум. Верю в то, что удача – награда за умение думать, а напасти – расплата за глупость. Словом, все в руках человека. Точнее – в его голове.
– Не слишком ли много вы ждете от человеческой головы? – улыбнулась Татьяна. – Впрочем… – она небрежно откинулась на сиденье, – в целом я с вами согласна. Просто мне кажется, кроме холодного ума нам требуется еще чуточку горячего везения. – Адвокатесса рассмеялась. – Я говорю о способности оказываться в нужное время в нужном месте.
«Ты даже сама не представляешь, насколько права, – хмыкнул про себя Максим. – Ты уже оказалась в таком месте совсем недавно. Судьба, в которую ты веришь, бросила тебя мне под колеса! Вот только кому из нас больше повезло?»
Михеева наклонилась к водителю:
– Жора, нам еще долго ехать?
– Минут десять, если не будет затора на Каширке, – буркнул тот.
– Я испытываю неловкость, – вкрадчиво произнес Максим, – оттого, что злоупотребляю вашим временем.
Михеева пожала плечами.
– Я сама вам предложила… Главное – правильно организовать и спланировать свое время. Тогда можно успеть многое.
Машина зарулила во двор унылой двенадцатиэтажной хрущевки, облепленной со всех сторон гаражами-«ракушками».
– Это здесь, – сообщил Максим и ткнул пальцем в окно. – Последний подъезд.
– Встать негде, – пожаловался Жора, притормозив рядом с прогнившей «Таврией». – Любая машина, которая появится во дворе, перекроет мне выезд.
– Жди нас на углу, – скомандовала Михеева и распахнула дверцу.
Максим отметил про себя это случайно-неслучайное «нас» и усмехнулся.
В лифте он окончательно понял, что близок к победе над этой невзрачной, но самодостаточной женщиной.
Вместе с ними в кабинку зашел здоровенный мужик с тяжелой матерчатой сумкой, Татьяна посторонилась и непроизвольно прижалась к Максиму. Он ощутил ее дыхание у себя на шее. А еще почувствовал, что женщина вздрогнула и замерла, словно попала в жаркие объятия.