Если небо молчит
Шрифт:
«…журна… евге…» – прозвучал в памяти хриплый шепот старика.
– Журналов Евгений Игоревич, – медленно произнесла девушка и зажмурилась: – Бред…
В это действительно было трудно поверить: уважаемый врач, кандидат наук, давший клятву Гиппократа, исцеливший от недугов и поставивший на ноги не один десяток человек, тайком приходит в палату, где лежит беспомощный, умирающий больной, и хладнокровно выдергивает из сети шнур питания аппарата… А до этого – так же спокойно запирает единственную на все отделение медсестру в процедурном
Чушь! Безумие! Чудовищная мистификация! Может быть, Битюцкий ошибся, обознался… Все-таки глаза не молодые, а в коридоре было темно… А еще вернее – старик попросту бредил. Предкоматозное или пароксизмальное состояние, осложненное зрительными и слуховыми галлюцинациями – так, кажется…
Неожиданно в той части коридора, где находился стол дежурной медсестры, что-то грохнуло, и холл стремительно пересекла черная тень.
– Кто здесь? – крикнула Маргарита и сама вздрогнула от звука собственного голоса.
Больничный коридор безмолвствовал.
Она машинально сделала несколько шагов в сторону сестринского поста и остановилась, сраженная странным, холодным предчувствием. Некто, хозяйничавший минуту назад за ее рабочим столом, был где-то рядом. Вероятно, он затаился в угловой нише перед аппендиксом, ведущим в столовую. А может быть, успел юркнуть в одну из палат.
Едва дыша от страха, Маргарита медленно вышла в холл. Ей сразу бросилось в глаза, что пол рядом с ее столом усыпан осколками битого стекла. Оглядевшись по сторонам, она медленно опустилась на корточки и аккуратно, двумя пальцами, чтобы не обрезаться, подняла с пола фотографию в разбитой рамке.
В коридоре вдруг щелкнул замок входной двери, и в больничный покой пролился беззаботный голос Женечки:
– Ритуля! Я пришла, голубчик! Сегодня – без опозданий! – Девушка осеклась и замерла в дверях, уставившись на подругу. – Что с тобой, моя хорошая?.. У нас неприятности?
– Кто-то разбил мою фотографию, – упавшим голосом произнесла Маргарита.
– Да кому здесь разбивать-то? – удивилась рыжая Женечка. – Верно, она сама грохнулась. Может, сквозняк… Не пугай меня так, подруга.
– Я видела тень, – возразила та. – Какой-то человек метнулся от моего стола вон туда, – она указала на примыкающий к холлу боковой аппендикс.
– А это мы щас проверим! – громко, словно рассчитывая на то, что ее слова напугают таинственного невидимку, заявила Женечка и, хлопнув дверью, решительно направилась в коридор. – И руки оторвем кому следует!
Маргарита сунула фотографию в карман халата, достала из-под стола совок и аккуратно собрала в него осколки.
– Никого нет, – развела руками медсестра, вернувшись в холл. – Может, тебе все-таки почудилось, Ритуль?
– Не
– Я заглянула в столовую, проверила входной тамбур, даже в мужской уборной побывала! Там опять накурили, черти! Но твоего растяпы неуклюжего нигде нет!
– Он не растяпа, – возразила Маргарита и задумчиво подняла глаза на сменщицу. – Он это сделал специально, понимаешь? Чтобы причинить мне боль. Или напугать…
– Кто – он? – шепотом спросила Женечка, невольно ежась, словно от сырости. – И зачем ему тебя пугать?
– Не знаю… – Маргарита выпрямилась и застыла с совком в руке. – Здесь вообще последнее время что-то странное происходит.
– Вообще-то да, – согласилась рыжая сменщица и передернула плечами. – Превратили больницу в цирк. Штат сократили, работать некому, а спрос такой, будто мы железные! – Она сняла с вешалки халат и просунула руку в рукав. – Скоро вообще заставят пахать без выходных! А еще и ПИТ на нас повесили!
– Там с сегодняшнего вечера новый пациент, – машинально вставила Маргарита. – Старик Битюцкий.
– Твой спаситель? – удивилась Женечка. – А что с ним?
– Приступ стенокардии. Час назад едва не остановилось сердце.
– Вот-вот! – подхватила сменщица. – Полный бардак! Ни в одной клинике такого нет, чтобы палату интенсивной терапии оставляли на ночных дежурных сестер! Давай потребуем повышения зарплаты, Марго…
– Я прошу тебя, – перебила та. – Контролируй Битюцкого каждые полчаса. А лучше – каждые двадцать минут.
– Ладно, – буркнула Женечка. – Не волнуйся. Я ж тебя понимаю, подруга. После вчерашнего стресса… – Она наконец просунула вторую руку в халат и теперь разглядывала в зеркало свое веснушчатое личико. – А кто сегодня из врачей? Журналов?
Маргарита вздрогнула.
– Н… нет. Щевьев.
– Ну и слава богу! – обрадовалась медсестра. – А то этот конь ретивый только коньяк хлещет да баб тискает!
– Как ты думаешь… – Маргарита подыскивала правильные слова. – Журналов… Он способен… Словом, он может… убить человека?
Женечка оторвалась от созерцания своего крохотного носика и удивленно уставилась на подругу.
– Убить? Журналов? Да ты что, Марго? Он хоть и мерзавец, но все ж таки врач!
– Я тоже так думаю, – с облегчением кивнула Маргарита. – Он же врач!
– А чего это ты вдруг… спросила? – Женечка извлекла из кармана щетку и принялась начесывать рыжую челку. – Допек тебя наш донжуан? Меня тоже допек! Но я ему сразу сказала: убери, мол, руки, козел старый! У меня есть любимый человек! Не какой-то там бойфренд, а настоящий! Люблю его больше жизни, дурака такого! На все для него готова, хоть в петлю, хоть в огонь! И тебе, мол, козлина рогатый, до него как до неба!
– Это ты про Юрика своего? – уточнила Маргарита, наклонившись под стол и ссыпая осколки из совка в ведро.