Если красть, то миллион
Шрифт:
Решительно откинув со лба волосы, Джейсон ворвался в подъезд.
– Какого беса они все здесь находят? – жизнерадостно шепнул Борис Немкин своей спутнице, с видом глубокого превосходства глядя на толпу иностранцев, снующих меж двух знаменитых северолуцких храмов, по команде экскурсоводов то дружно задирающих головы, то поворачивающих их направо и налево, то столь Же дружно потупляющих взор. Все вместе здорово напоминало зарядку для измученных остеохондрозом заграничных шей.
– Не беса, а бога, – огрызнулась стоявшая рядом с ним молодая женщина, и Борис покосился на нее с некоторым недоумением.
Его боевая
И это упоминание о боге… неужели начинает проявлять себя загадочная славянская душа, которой положено непременно приступить к раскаянию после очередного грехопадения?
– Девуля, – ласково сказал Борис, – малютка, ну что ты?
Он всегда звал свою приятельницу, бывшую одного с ним роста, а на каблуках – гораздо выше, всякими уменьшительно-ласкательными именами: девуля, лапу-ля, крошка, малютка, малышка и так далее. Это помогало Борису чувствовать себя сантиметров на десять выше, как и положено настоящему мужчине. Другое дело, что она терпеть не могла всех этих наименований, особенно морщилась при слове «девуля». Поэтому Борис Немкин чаще всего называл ее именно так.
– Успокойся, Девуля! Ведь все сошло отлично, да? На тебя никто и внимания не обратил, весь удар принял твой героический Борик. Хотя, надо признать, и я отделался легким испугом, даже справку о состоянии на учете в психушке предъявлять не пришлось. Принял на грудь порцию трясущегося старушечьего возмущения и отбыл – не то со щитом, не то под щитом, никогда не мог упомнить, как следует говорить.
Она вдруг хихикнула – да так громко, так нервно что какой-то поджарый заграничный мен покосился на нее испуганно.
– Спокойно! – приказал Борис шепотом, шныряя вокруг злыми глазами. – Спокойно, Девуля! Совсем ни к чему привлекать всеобщее внимание. Что, возникли какие-то проблемы и я о них не знаю?
Он вприщур взглянул на девушку. Красота несусветная, однако штучка еще та. Ох, хватил с ней Борис Немкин хлопот… Он человек целеустремленный, как и положено младшему научному сотруднику, каковым когда-то являлся, умел сосредоточиться на одной идее и глубоко бурить ее, пока из скважины не забьет наконец финансовый поток. У этой же Девули вечно возникали какие-то побочные прожекты, сулящие немедленное пополнение кошелька. Как правило, все они кончались пшиком, а последний гешефт едва не обернулся полным провалом всего их грандиозного замысла. До сих пор у Бориса мурашки бегали по спине, стоило вспомнить, какие неприятности накликала на них Девуля в Нижнем. Натурально земля стала гореть под ногами, еще день-другой – и против них сомкнутым строем выступили бы и мадам Цимбал со своими вышибалами, и оскорбленные Порываев, Самойлов и прочие могущественные люди города, ну и «Ведомости», конечно, не замедлили бы свалить всю ответственность на их с Девулей головы. Пришлось срочно искать козла отпущения. Точнее, козу.
Нет слов: Немкин прекрасно понимал законное желание всякой человеческой особи заиметь свою, личную керосинную лавку. И все-таки эта мелочность, это стремление урвать жалкие копейки накануне полумиллионной выручки поразили его.
А еще говорят о широте славянской натуры! С другой стороны, Девуля кое-что рассказала ему о своей жизни, оставившей столь могучий отпечаток на ее
Дочку мама держала в таких ежовых рукавицах, что Борису порою становилось искренне жаль свою подругу. Либидо у бедняжки было искоренено как таковое, выжжено каленым железом, иметь с нею дело в постели оказалось сущим мучением, Борис попытался – и бросил. Да, за все время их знакомства они укладывались в койку всего единожды: когда Девуля возмечтала расстаться с девственностью, – но кончилось сие плачевно, противно даже и вспоминать. И с тех пор она держала его на расстоянии. Борис до сих пор не мог забыть той обиды, когда понял, что для этой красивой, ледяной женщины он только вульгарный инструмент, средство к достижению цели! Несколько успокаивало, что совершенно так же она относилась и к другим мужчинам.
Однако что же произошло с его выдержанной, хладнокровной подругой?
Как-то не верится, что у нее могли просто и вульгарно сдать нервы: скорее они сдали бы у солдата Джейн, честное слово!
– Да не сверли ты меня глазами, – вдруг выговорила Девуля краешком дрожащих губ. – Со мной все в порядке, просто холст жутко натирает грудь. Надо было хоть лифчик надеть, но я не ожидала, что он окажется такой грубый.
У Бориса несколько отлегло от сердца. Оказывается, все дело в обыкновенных женских штучках!
– Потерпи еще немного, – пробормотал он. – Все-таки холсту уже чуть ли не сто годков, понятно, что он несколько одеревенел. Вот чего я боюсь, что где-то краска облупится. Скорей бы появился этот господин!
Борис обеспокоенно огляделся. Да, клиент почему-то задерживается… А ведь солнце уже встало в нужную точку на небе, и по деревянным лепесткам куполов поползла красноватая тень. Согласно летописям, это явление стало наблюдаться после восшествия на русский престол Бориса Годунова. Народные легенды уверяли, что небеса таким образом предостерегали Русь: новый-де царь принесет стране, неисчислимые беды и затопит ее в крови, поскольку пролил кровь невинного младенца – царевича Димитрия. Правда, каким боком касался Северолуцк Углича, не знал никто. Не было даже доказательств, что Годунов вообще бывал в этих местах! И тем не менее легенда дожила до наших дней, а купола старинных деревянных церквей продолжали в определенное время заливаться кровью, словно предостерегая Русь от всех и всяческих Борисок на троне или у его подножия.
Никто не знал, как и почему это происходит, над загадкой красных куполов бились научные умы, и все попусту, да и, по большому счету, Немкину было на это глубоко плевать. Единственное, что он знал доподлинно: Красные купола – наилучшее место в провинциальном Северолуцке, где можно встретиться с иностранцем, не обратив на себя при этом досужего внимания. Разве что еще в художественном музее… Ха-ха.
Вокруг уже вовсю творилось туристическое камлание: щелкали фотоаппараты, мигали красные глазки видеокамер, слышались потрясенные охи-вздохи и восторженные восклицания на разных языках. Борис приклеил на лицо восторженную улыбку и шнырял глазами по сторонам. Рядом сдержанно вздыхала Девуля, изредка начиная извиваться всем телом, изнывая от неосуществленного желания почесаться. Похоже, со стороны это вполне сходило за экстатический восторг и ничьего внимания не привлекало.