«Если», 2012 № 09
Шрифт:
— Не знаю, с чего они решили, что он так важен. То есть с какой стати выменивать шпиона на безобидного человечка? Что они там себе навоображали?
Браун ответил:
— Я знаю, что такое «получил по полной». Его отпустили?
— Да, он в Германии, в больнице на базе Рамштайн. Из критического состояния его вывели.
К этому времени глаза Брауна уже окончательно прояснились после сна, и он разглядел в ее лице нечто такое, что должен был заметить сразу.
— Погодите-ка, — сказал он, когда она развернулась, чтобы выйти. — Что еще вы знаете?
Она подошла к его столу, наклонилась и прошептала:
— Когда наш парень смог говорить, он
— Понимаю, — произнес Браун. — Спасибо, что сказали.
Он так и продолжал таращился на дверь, когда она закрылась за ней. Надо выяснить ее подлинное имя. Настоящая фрау Геббельс отравила своих детей, прежде чем присоединиться к мужу. Но эта женщина детей любила — она беспокоилась о Мило как о будущем отце, а не как об информаторе.
Через полчаса он сидел в приемной заместителя начальника штаба. Он настоял на срочной встрече, и теперь ему надо было решить, что именно говорить. Ситуация сложилась довольно забавная. Агентство годами выслеживало Мандрагору по всему, миру, и вот теперь — предав Мило, человека, которого обещали защитить, — они, быть может, по чистой случайности заманили зверя в ловушку.
Браун решил притвориться, будто считает, что шеф так все и спланировал, и поздравить его с гениальным решением. Придерживаясь этой линии, он надеялся добиться необходимой защиты для Мило, а заодно удовлетворить свое сардоническое чувство юмора. В распахнувшуюся наконец-то дверь кабинета он вошел с улыбкой.
Свежевыпавший снежок быстро таял под полуденным солнцем, когда Браун снова въехал на гравийную площадку перед «Антиквариатом из глубинки». Двое худых мальчишек, стриженных под горшок, прекратили перекидываться старым, переклеенным скотчем футбольным мячом и уставились на него.
— Привет, — сказал Браун. — Мило здесь?
— Кто?
— Мило Рубрик. Который женится на вашей маме.
— Тут нету никого с таким именем, — заявил мальчик постарше, а помладше решительно добавил: — Не-а!
В этот момент из лавки вышел сам Мило. В джинсах и аккуратно выглаженной рабочей рубашке — послушный новообращенный в семейную жизнь. Он по-отечески сказал мальчикам:
— Поздоровайтесь с мистером Брауном.
Они что-то невнятно пробурчали и снова принялись пинать мяч. Мило проводил Брауна в дом, и за чаем тот рассказал о Мандрагоре. Мило нахмурился и спросил:
— Этот человек носит складной цилиндр?
И снова Брауна пробрало до костей. Именно так одевался Чародей Мандрагора в комиксе, и этот образ Мило мог выудить только из его, брауновского, мозга. Он объяснил, что к чему, и добавил:
— Никому не известно ни его настоящее имя, ни как он выглядит. Этим он похож на Бога. Мы знаем только его работу.
— Все равно я его выявлю, — уверенно заявил Мило.
— Трудно найти хорошего наемного убийцу, о чем умолчала Мей Уэст [44] .
— Ему от меня не спрятаться.
С его языка уже готово было сорваться: «Ты чудо, Мило, но он еще большее», — как вдруг его осенило.
Сначала это была лишь мгновенная вспышка застарелого гнева. Шесть лет своего детства Браун провел в семейных приютах, и притом не слишком приличных, в несовместимых сборищах малолетних сорванцов и жестоких нерадивых взрослых. По версии
44
Мей Уэст (1893–1980) — американская актриса, драматург, сценарист и секс-символ, одна из самых скандальных звезд своего времени, автор ряда имевших широкое хождение двусмысленных изречений. Браун обыгрывает ее. высказывание «Трудно найти хорошего мужчину, но хорошо, когда находишь крутого».
«И что?» — подумал он, раздражаясь собственной неспособностью позабыть то, что было так неприятно вспоминать. А потом он увидел связь с Мандрагорой.
Браун просидел несколько минут в глубокой задумчивости, прежде чем заметил, что Мило на него пристально смотрит.
— Почему ты думаешь, что Мервин и Марвин могли бы причинить мне вред? — спросил он.
— Просто случайная мысль, — улыбнулся Браун и поднялся. — Стелла ведь знала их до того, как познакомилась с тобой? — Он не добавил: «Держу пари, она была их женщиной, и им было не очень-то по душе отдавать ее какому-то чокнутому иностранцу».
Во дворе он перехватил неверную подачу мальчика помладше и лихо отправил мяч назад, заслужив пару застенчивых улыбок. Он сел в машину, и Мило наклонился попрощаться.
— Загляни к стоматологу.
— К стоматологу? Зачем?
— У тебя… как это говорится… зуб мудрости, который скоро доставит тебе неприятности.
Когда Браун добрался до дома, зуб уже болел. «Черт, — думал он, — как только Стелла выносит этого ненормального? И как он терпит такую потаскуху? Как вообще можно выносить кого-то другого?»
Прошла неделя, и операция по встрече Мандрагоры окончательно оформилась. Заместитель начальника штаба послал группу — не в Гэп, где их мог обнаружить Мило, а в соседние деревушки с живописными названиями вроде Посэм-Нек и Бернинг-Стамп [45] .
В охотничьей экипировке, подобающим образом вооруженные и снабженные лицензиями, они неприметно растворятся в огромном братстве убийц оленей и будут просматривать леса, выискивая — хм… а кого, собственно говоря? Вот вопрос. Никто не знал, как выглядит Мандрагора, а если в той мысли, которую вынашивал Браун, что-то было, то убийца вообще мог объявиться без оружия, потому как оно ему и не требовалось.
45
Шея Опоссума и Горящий Пень.
Однажды вечером, когда Браун уже надел пальто и направился к двери, зазвонил телефон. Он замер. Наверное, у него тоже развились экстрасенсорные способности, потому что еще до того как он взял трубку, ему уже было известно, что на другом конце провода окажется рыдающая женщина. Он слушал с полминуты, а затем бросился в кабинет бывшей фрау Геббельс.
Хотя так он уже о ней не думал. Когда они стали работать вместе, она сказала, что ее зовут Мерлин Хорн («Как оперную певицу, — объяснила она, — только я не пою»). Этим вечером они оба задержались, убирая столы перед первой совместной поездкой в Центр исполнительского искусства имени Кеннеди. Он застал ее уже готовой к выходу, с ниткой искусственного жемчуга, в осеннем костюме и стеганом пальто из какого-то переливчатого материала.