«Если», 2012 № 09
Шрифт:
Великий Стэнли Кубрик в экранизации «Сияния» Стивена Кинга отказался от того, чтобы наглядно показать выдуманного друга главного героя по имени Тони, персонифицированную часть ясновидческого дара мальчика Дэнни Торранса. Другие же предпочитают буквальное прочтение темы — и тогда визуализацию получают действительно воображаемые персонажи.
Классическую историю о таком приятеле рассказывает комедийная драма Нормана Джуисона «Богус» (1995). После смерти матери-циркачки ее сына (одна из первых ролей вундеркинда Хэйли Джоэла Осмента) вынуждена взять на воспитание сводная сестра покойной, сыгранная Вупи
Однако чаще всего кинематографистам интереснее показывать, как воображаемые друзья влияют на взрослую жизнь героев. В более ранней комедии Эйта Де Джонга «Вредный Фред» (1991) к молодой женщине в трудную минуту возвращается друг ее детства — рыжеволосый нереальный шалопай. Его образ явно отсылает к бартоновскому Битлджусу, а спецэффекты перекидывают мостик к будущей «Маске» с Джимом Кэрри. Здесь также применен ход, впоследствии повторенный в «Богусе»: несуществующие друзья «кочуют» от ребенка к ребенку, когда их реальные товарищи по играм вырастают.
Более сложный, надсистемный вариант — когда выдуманные знакомые есть одновременно у взрослого и ребенка. Так происходит в экранизации романа Венди Орр «Остров Ним» (2008). Девочка живет с отцом-биологом на необитаемом острове и зачитывается романами о храбром естествоиспытателе. Реальных друзей ей заменяют воображаемые (правда, эта линия из театральной версии удалена) — капитан Крюк, Том Сойер и кэрролловская Алиса. Но любимый писатель оказывается женщиной (Джоди Фостер), скрывающейся под псевдонимом и страдающей фобией открытого пространства. Одиночество писательницы тоже скрашивает воображаемый друг — герой ее собственных романов, обладающий всеми теми качествами, какие хотела бы иметь их автор. Вдвоем с этим другом она и отправляется спасать девочку, оставшуюся в беде без отца.
Еще одну, историю писателя рассказывает независимая лента «Бумажный человек» (2009). Неудачливый романист так и не сумел расстаться с воображаемым другом детства — супергероем Капитаном Великолепным (его играет звезда нескольких кинокомиксов Райан Рейнольдс). Случай сводит автора со школьницей, у которой есть воображаемый кавалер. Неожиданная дружба двух несчастливых героев помогает им вновь обрести себя, а заодно расстаться наконец-то со своими личными фантомами.
Во многих лентах используется мотив, когда воображаемый персонаж помогает реальному лучше адаптироваться в повседневности. Во «Франклине» (2008) Джеральда Макморроу бывший солдат, повредившийся рассудком на войне в Ираке, вместо Англии видит фантастический мир, где он — борец с диктатурой, а окружающие либо соратники, либо враги. Случай сталкивает его с юношей, живущим во вполне обычном Лондоне, но постоянно общающимся с девушкой, придуманной еще в детстве. Однако этот фантом помогает герою не только избежать пули «бунтаря», но и встретить в реальном мире своего двойника.
Обратная ситуация — когда адаптироваться к жизни приходится… самому нереальному другу. Этот оригинальный ход лег в основу мультсериала «Дом друзей мистера Фостера»
Несмотря на то что тема основательно избита, она еще имеет потенциал для развития. Например, сюжет о борьбе воображаемых друзей за свои права наравне с реальными людьми. Или о том, как воображаемый друг, оставшись один, без человека, сам завел себе выдуманного приятеля. Впрочем, какой бы разворот тема ни принимала, она всегда остается историей одиночества и недопонимания. Будем ценить живое общение и настоящих друзей.
Аркадий ШУШПАНОВ
Проза
Альберт Коудри
Мозгокрут
— Привет, мистер Рубрик, — сказал Браун, приподнимаясь для рукопожатия.
Вместо ответа Мило принялся приглаживать растрепанные черные волосы — ни дать, ни взять молодой шахматист, проигравший важный турнир. Наконец он переспросил:
— Кто?
— Вы. Теперь вы Мило Рубрик, помните?
— Ах. Да. Да. — Первое «да» он сказал по-русски.
Браун вздохнул. Он пытался увильнуть от того, чтобы нянчиться с этим Мило и (не слишком, впрочем, напористо) возражал шефу, заместителю начальника штаба по оперативным вопросам:
— Но это будет меня отвлекать. Охота на Мандрагору…
— У тебя есть новые зацепки?
— Вообще-то, нет, но…
— Тогда займись хоть чем-нибудь полезным, черт возьми! Уладь с Рубриком, а к Мандрагоре вернешься, как только что-нибудь появится.
Кабинет Брауна был совершенно безликим: металлический стеллаж, типовой стол, два кресла (то, на котором сидел Браун, вращалось, другое — нет), и он указал Мило на кресло перед собой. Пытаясь изобразить приветливость, предложил растворимый кофе, от которого Мило благоразумно отказался, и они приступили к делу.
— Меня назначили ответственным за ваше исчезновение, — объяснил Браун. Мило побледнел еще больше, и собеседник быстро добавил: — Нет-нет, не в этом смысле. Дать вам новую жизнь. Там, где никто не будет знать, кто вы такой.
— Ах, да, — снова проговорил Мило, и его исхудалое землистое лицо слегка порозовело.
— Будете заниматься антиквариатом в тихом городке на холмах. Внизу автострада, и заезжих покупателей хватит, чтобы поддерживать иллюзию, будто этим вы зарабатываете на жизнь. Ежемесячно мы станем выплачивать вам небольшое жалованье, оно внебюджетное, так что лишних вопросов не возникнет. Звучит приемлемо?
— Пожалуй, — согласился Мило. Лицо его заметно оживилось. — А лес для прогулок?
— Насколько хватает взгляда. И даже больше. Еще, как я слышал, там неплохая охота.
— Я не охочусь. За мной самим, как вы говорите, идут по следу. Есть такое выражение?
— Да, есть.
— Так я не хочу охотиться. Но все остальное чудесно… пока меня не найдут.
— Вас не найдут.
Мило вздохнул и пробурчал что-то, похожее на «полный».
— Что? — переспросил Браун.
— Полоний. Полоний-22, если быть точным. Им отравили того парня в Лондоне. А украинского президента травили диоксином. Оба эти способа весьма мучительны. Надеюсь, со мной они разделаются побыстрее.