«Если», 2012 № 01
Шрифт:
— А что Дульчи? — нетерпеливо спросила Арабелла.
— Дульчи? Ну да, для тебя это самое интересное. Увы, деточка, рассказывать почти нечего. Я, конечно же, ей предложил… — С невеселой улыбкой он посмотрел на Арабеллу. — Нет, не то, о чем ты подумала. Не руку и сердце, а должность инженера. Причем не главного. Опыта у нее было все-таки маловато. Ведь одно дело — придумывать хитроумные штуковины, и совсем другое — решать разные неотложные задачи. Но все же это был довольно важный пост. Дульчи не согласилась, ее согревали другие мечты.
Лишь потом я понял, что она
С этими словами канатчик прямо с чертежного стола взял лампу. У нее было с полдюжины шарнирных «ног» и нечто вроде противовеса. Пардо ее потряс, а потом швырнул прямо в подпиравший крышу столб. Светильник неистово размахивал «конечностями», пока не встретил препятствие, а тут уж обхватил столб — ну в точности коала, обнимающий бамбуковый стебель. Хозяин приблизился и продемонстрировал, как при помощи разнообразных стекол расширять или сужать лучи, как менять цвет и даже как проецировать образ далекого здания.
Арабелла и Эндрю не находили слов. Это была не лампа, а чудо.
Ну а как Эндрю? Согласится ли на обмен?
Арабелла покосилась на брата, но тот не смотрел на электрод. Он смотрел в газету.
— Стало быть, это нарисовано рукой Дульчи? — Брат ткнул пальцем в белый «призрак». — Просто в голове не укладывается. Вот так взять да и ринуться в драку с Гиббоном. Он был очень опасным и второго шанса вам бы не дал.
— Ну да, какой боец из конторской мыши…
— Большинство из нас не те, кем они становятся в рассказах о себе.
Если бы Пардо упорно держался за свою версию, вряд ли удалось бы доказать, что те давние события разворачивались несколько иным образом. Но в конце концов он подчинился некоему загадочному стремлению к правде.
— Да, конечно, не те. Я-то уж точно не тот. Нас разделял какой-то фут, а ведь когда-то у меня на глазах он разом свалил троих… Гриббинс, Гиббон… Вот кого вам бы порасспросить. Уж ему-то есть чем похвастать, этот эпизод — сущая мелочь по сравнению с тем, о чем никто ни сном ни духом. И ты совершенно прав: у меня был только один шанс. Поэтому я завернулся в обрывок простыни, подкрался к Гиббону, пока он увлеченно портил оборудование, и жахнул болторезом по затылку. Он и свалился — по крайней мере в тот раз я не оплошал.
Снаружи опять кричали. Видно, здесь перебранка была нормальным явлением, поскольку Пардо лишь ухмыльнулся.
— Дульчи понимала, что для успеха в бизнесе мне надо заручиться поддержкой властей, чему вся эта история, конечно, никоим образом не могла содействовать. Поэтому она все пересказала в ином ключе, максимально меня обелив. Что же до Гиббона, то он ей и в самом деле нравился. Но Дульчи мыслила здраво, а потому сделала из меня победителя знаменитого диверсанта.
— И чем вы теперь собираетесь заняться? — с сочувствием спросил Эндрю. — Дорог-то канатных больше не будет.
— А я уже нашел себе работенку. Слыхали про пустынные аэролинии? Управленческий опыт и там нужен. Я это дело уже не первый месяц изучаю. Там на местах не больно-то разбираются в правильной организации транспорта, так что будет интересно.
— И когда отправляетесь? — спросила Арабелла.
— Как только ударим по рукам. По мне, так поскорее бы. Время перемен настало, вот что я вам, ребята, скажу. А впрочем, если немножко присмотритесь к жизни, то поймете, что для перемен любое время подходящее.
Эндрю ухватился зажимом за трос, Арабелла оглянулась на крышу башенки, где столько лет прожил Пардо.
— Нет, ты только взгляни на это!
— На что?
Жутковатая громадина, нависшая над крышей, сперва показалась Арабелле далекой и неестественно симметричной грозовой тучей.
Это был воздушный шар. А ведь она видела расстеленную на крыше ткань, и та даже показалась знакомой; да и работа движка теперь понятна: рабочие надували шар, готовили его к полету, пока в каюте у Пардо шел задушевный разговор.
На крыше мельтешили люди, они забрасывали в гондолу коробки и ящики.
Поднимался ветер, кабинка раскачивалась на канатах. Под ее днищем зажглись закатным солнцем Индиговые холмы, швартовочные тросы удерживали воздушный шар. А потом они вдруг разом отцепились, и летательный аппарат взмыл в небо.
— Ты давай, рассказывай, — потребовал Эндрю. — Мне по сторонам глазеть недосуг.
— Пардо отчалил, — сказала Арабелла. — Высоту пока не набирает, просто летит по ветру… Сюда летит! Он пристегнут к канату.
Под исполинским оплетенным сетью шаром раскачивалась маленькая гондола. Удерживавшая его на канатном маршруте стропа была туго натянута. Вот шар поравнялся с кабинкой, и Арабелла инстинктивно съежилась, присела.
Но страхи, конечно, были излишни. Пролетая сверху, шар потянул их за собой, а потом был головокружительный миг: кабинка ухнула вниз и затряслась на канате. Но ролики не соскочили с несущего троса — все в порядке, можно спокойно продолжать путь.
Впереди отстегнулся уже ненужный ролик и полетел на далекую землю, а шар устремился вверх.
— И куда он дальше? — спросила Арабелла. — Это ж получается неуправляемый полет.
— Может, просто наудачу, а может, с попутным ветром к океану… Нет, погоди-ка! — Эндрю щурился, вглядываясь вдаль. — Кажется, понял. В Индиговых холмах есть старая аэролиния, с шарами на поводках. Нынче там пусто, а когда-то был карьер. Он, наверное, туда курс держит.
Было видно, как Пардо убирает стропу, а через некоторое время стравливает ее опять, уже с каким-то прыгающим грузом на конце.
— Видишь? — спросил Эндрю. — Это каретка, Пардо хочет надеть ее на трос. Ну, куда же его понесло?!