«Если», 2012 № 01
Шрифт:
Вагоновожатый причалил кабину, подобрал ведро и пошел к рыжей.
Так это же к ней он ехал весь день, сообразила Арабелла. Но подступиться к этой женщине без голубиных яиц, видно, не мог. Может, из этого появится голубь с полетом порезвее или с окрасом поярче: хозяйке все новое в радость. Рыжеволосая заглянула в ведро и не улыбнулась.
Арабелле представилось, как она сейчас спросит: «И это все?».
Потому что из четырех яиц до места назначения добралось только одно. Да и его, наверное, снесла самая заурядная голубка.
Эндрю
— Идем. Видишь вон там, ниже по склону, отвалы? Вход в шахту где-то рядом. Ага, вот и тропка.
— О господи… — Арабелла неохотно двинулась следом. — Ты и впрямь думаешь, что там остались эти дурацкие лампы?
— Ничего я не думаю, — буркнул он. — Придем — увидим.
Тропка через заросли кустарников привела к груде камней. Отсюда город не был виден, даже дыма не разглядеть. Кругом только холмы и леса. Внизу меж сосен поблескивало озеро. Солнце висело низко, это внушало беспокойство. Очень уж далеко от дома очутились двойняшки.
Арабелле представилось, как мама готовит торт. Да не простой — с корзинным плетением. Не любит она принимать гостей, а потому, как бы себе в наказание, отдается самой кропотливой и хлопотной возне — и не праздник уже, но сущее наказание. А нынче и помочь некому. Когда они вернутся, будет, конечно, нахлобучка. Правда, уже завтра Арабелла уедет из дома.
Несколько шагов в проделанный когда-то с помощью взрывчатки зев шахты — и перед двойняшками новая проблема: чтобы искать в этом черном жерле лампы, нужна лампа.
На Эндрю было жалко смотреть. Еще никогда он не приходил в такое отчаяние. Брату не хватало воздуха, как будто он не в шахту спускался, а погружался в глубокий омут. Шел он медленно, стараясь нащупывать обе стены. Вот остановился, дал глазам привыкнуть к потемкам и зашагал дальше.
Но вскоре мрак сделался непроглядным. Теперь Эндрю продвигался только на ощупь.
— Эндрю, ерундой занимаемся! Ты так свалишься скоро! Если хочешь карбидную лампу, давай устроим нормальную экспедицию. Мы теперь знаем это место, запасемся всем необходимым и приедем сюда еще раз.
— У него день рождения через два дня, — глухо отозвался брат. — Нельзя без подарка. Давай у смотрительницы спросим, у рыжей. Может, найдется что-нибудь подходящее для нас.
— Вот ты и спроси, — сказала Арабелла.
Эндрю замялся: он почувствовал напряжение между смотрительницей пожарной башни и вагоновожатым.
— Давай сначала тут поищем, вдруг что-нибудь подвернется…
Он все брел вперед. Арабелла задержала дыхание, она ждала вскрика и долгого падения в невидимый шурф.
— Постой, постой… Я что-то нашел.
Она слышала, как брат копошится во мраке. Вот наконец он вышел на свет, и в руке у него — походный набор посуды. Да в неплохом состоянии: и крышка на месте, и вилка с ложкой брякают на боку котелка.
Эндрю посмотрел на него с неописуемым разочарованием, повернулся, со всей силы швырнул обратно
Арабелла пошла вверх по склону, к отслужившей свое площадке канатной дороги; брат плелся следом. Вагоновожатый и смотрительница пожарной башни куда-то скрылись. В клетках шуршали и ворковали голуби. Возле цистерны с водой стояло пустое ведро.
Арабелла взглянула на башню. Женщина была там, наверху. Окно нараспашку, на ветру реют длинные рыжие локоны.
Длинноногий канатчик с унылым видом сидел на крыльце башни.
— Кто это? — спросил Эндрю.
Арабелла прищурилась, глядя на трос. Издалека ползло в сторону башни пятнышко. Тоже кабина-невеличка?
Нет, не кабина. Под тросом висел человек.
На канатном велосипеде.
Крутить педали не было нужды, его тянул трос. Вот уже можно различить наездника: упитанный, средних лет, с типичным лицом клерка, с проседью в каштановой козлиной бородке и усах. Несмотря на пальто с меховым воротником, он зябко съежился — да и Арабелла кукожилась бы точно так же, доведись ей болтаться на канате в сотнях футах над землей.
Незнакомец достиг площадки, разомкнул замок велосипеда, закатил его на свободный рельс… и, задыхаясь, упал на четвереньки.
— А ведь я зарекался… — прохрипел он, глядя в настил. — На всю жизнь зарекался. Торжественный обет давал!..
До незнакомца вроде не сразу дошло, что он не один. Вот он сел и уставился на Арабеллу и Эндрю.
— А, вы еще здесь. — Мигом взгляд синих глаз обрел деловитую ясность, которая не вязалась с несколько разболтанными движениями.
— Здравствуйте. Вы кто?
— Я собирательный образ… Призрак канатчика, пытавшегося извлечь выгоду из этого несчастного вида транспорта.
Он медленно встал, стряхнул пыль с колен. И, посмотрев на сидевшего под башней вагоновожатого, повысил голос:
— Эй!
Парень поднял голову и сразу же вскочил на ноги, а незнакомец что-то выхватил из кармана и запустил размашистым броском.
Длинная рука вагоновожатого шустро вытянулась, поймала. И вот он держит между пальцами голубиное яйцо, бледное, синевато-зеленое.
Миг — и парень припустил по лестнице башни.
— Нам пора сматывать удочки, — сообщил двойняшкам мужчина, в котором легко угадывался управленец из канатной конторы. — На многих линиях котлы уже не топятся, давление пара на исходе. Городу — экономия антрацита, а нам — риск застрять в этой дыре.
— Он специально яйцо оставил, — догадалась Арабелла. — Знак следовать за нами. А зачем?
Незнакомец вздохнул.
— Я хотел с вами встретиться еще на рынке воздухоплавания, это место лучше подходит для торга. Но прикинул, что у моего юного друга там неизбежно возникнут обычные затруднения и он не сможет задержаться. У вас, ребята, есть то, к чему я совсем не прочь прицениться.