«Если», 2012 № 01

Саино Эдуардо Дельгадо

С собой у него был болторез, и ему не составило труда перекусить пару растяжек из тех, что удерживали станцию на стене Карцера. Площадка сразу просела и слегка накренилась. Теперь, чтобы починить, не одна неделя понадобится. Но Гиббону и этого мало: взялся срезать крепления натяжного шкива. Работенка оказалась потруднее, чем он ожидал. Кончилась эта затея плохо: тяжеленная чушка сорвалась, проломила пол и ухнула на улицу.

Грохот при этом стоял такой, что охранники «Дерна» проснулись. Надо драпать, пока кости целы, да вот незадача — между вредителем и его велосипедом образовался широченный провал. И он полез наверх, а потом горизонтально над станцией, вдоль тюремных

решеток. Само собой, заключенные тоже переполошились. Пока Гиббон перебирал прутья, сидельцы норовили его сцапать и умоляли помочь с побегом. А потом он и вовсе провалился в очередную камеру — прутья решетки были перепилены. Там тоже был узник, но он, в отличие от своих товарищей по несчастью, не пытался поймать Гиббона, а просто лежал, и помалкивал. Может, силы кончились, пока он готовился к бегству, а может, условия содержания сказались — верхний ярус тюрьмы, всем ветрам открытый, тем и знаменит, что еще никому здоровья не прибавил. Бедолага стоял в одном шаге от свободы, но сделать этот коротенький шажок ему не было суждено.

— Умер? — догадалась Арабелла. — Пустая могила под ангелом!

Эндрю ухмыльнулся.

— Еще ни от кого из наших общих знакомых не слышал, что ты туго соображаешь.

— Спасибо, братик, за семейную солидарность.

За конторским окном маячил вагоновожатый, он беседовал с женщиной в юбке-карандаше. Незнакомка уже справилась с толстой папкой, взвалив ее на стол и распахнув, а зализанный клерк нарочито подробно давал заказ снулому юнцу с кофейной тележкой, но то и дело косился: интересно же, чем занимаются сослуживица и чужак. Женщина улыбалась собеседнику и кивала, наконец подала ему телефонный аппарат. Вагоновожатый набрал номер, сказал в трубку несколько слов и возвратил аппарат на стол.

— Тело узника лежало на убогом тюфяке, дожидаясь погребения в безымянной могиле. Задержавшись в этой клетке, Гиббон дал возможность охранникам «Дерна» подобраться к себе. Еще немного, и он будет схвачен! Но тут на него снизошло вдохновение. Он размотал погребальный покров и вытолкал мертвеца сквозь решетку. Несколькими витками шнура, который у канатчика всегда при себе, привязал труп к замку и пустил катиться вниз по тросу.

Уклон оказался подходящий, со стороны казалось, будто и впрямь живой человек управляет велосипедом. Небось живописная получилась картинка: под канатом болтается покойник, проносясь через кроны деревьев в ночную мглу. Заметившие его стражи «Дерна», понятное дело, решили, что это Гиббон спасается бегством, и припустили наперегонки — каждому хотелось поучаствовать в расправе.

Банда «паукообразных обезьян» всем скопом кинулась выручать вожака, и ребята из «Дерна» приняли бой. В конце концов прибыла полиция, но к тому времени дерущиеся успели окончательно разнести станцию.

В конторе вагоновожатый все еще любезничал с женщиной, но было видно, что ему не терпится вернуться в кабину. Вот парень шутливым приплясом двинулся к выходу. Зализанный, с блюдцем в руке, цедил кофе и провожал незваного гостя мрачным взглядом. Женщина, явно разочарованная, сцепила большие пальцы и помахала остальными — вдогонку вагоновожатому изобразила крылышки.

— Газеты тогда устроили знатную шумиху: бунтующие рабочие, безответственное управление, нездоровая конкуренция, негодная охрана тюрьмы… В итоге правительство приняло решение: независимые канатнодорожные фирмы — нонсенс, а персонал — сущие бандиты, их надлежит отдать под государственный контроль, пусть это будет часть воздушного транспорта Северной Метрополии. Большинство «обезьян» да и другие ни в чем не повинные канатчики тут же получили расчет.

Арабелле

столь крутые меры вовсе не показались неоправданными, но она предпочла оставить это соображение при себе.

— А с Гиббоном что стало? Как он выкрутился?

— Никак не выкрутился. В самом начале побоища получил по голове лопнувшей растяжкой, а когда очухался, его сразу арестовали и бросили в Карцер.

— Тебе, наверное, это кажется иронией судьбы? — спросила Арабелла.

— Пожалуй, что так. Гиббон в конце концов вышел на свободу, но найти работу уже не смог. Уехал за границу, а там нанялся на пароход.

— И все, что ли? — немного помолчав, спросила сестра. — А что случилось с Дульчи? И с прожектором?

— Не знаю. Что слышал, то рассказал.

— Раз так, нам придется выяснить остальное.

— Прошу извинить за задержку. — Вагоновожатый взлетел на свое сиденье и взялся за рычаг.

* * *

Рынок воздухоплавания размещался в бывшем бальном зале с высоченным сводом, почти сплошь застекленным; сквозь него виднелось небо. Там было всего лишь пяток шаров; даже полунадутые, они рвались с привязи, готовые к бегству. Две большущие «сигары» для дальних рейсов да три малых непоседливых дирижабля — для целей попроще, доставки ремонтников и запчастей. От былых времен сохранились арочные галереи, когда-то там собирались старики, чтобы поглазеть на танцующую молодежь. Теперь в галереях громоздились компрессоры, разобранные причальные мачты и прочее оборудование.

Миновав торговцев снедью у входа, двойняшки прошли в зал, от края и до края заполненный торговыми рядами. И сразу почувствовали себя не в своей тарелке: здесь все было для настоящих воздухоплавателей: исследователей-полярников, вахтовиков-горняков, работающих в труднодоступных районах, ну и, конечно же, для самих работников воздушных линий, этих дорог жизни, снабжающих разбросанные по гиблым землям поселения. Арабелла приметила такую воительницу, одетую по суровой моде пустынщиков: очки-консервы на кожаном шлеме, увесистые краги с наплечными лямками. Женщина рассматривала и ощупывала какие-то свисающие на цепях снасти.

— А гироскоп у тебя есть? — спросила она невысокую торговку с обведенными сурьмой глазами. — Мне компактный нужен.

Миниатюрная брюнетка не пожалела помады для своей шевелюры, и та даже не шелохнулась, когда хозяйка энергично замотала головой, что она, похоже, делала частенько.

— Не-а. Я по освещению. Может, у него что-нибудь найдется. — Продавщица махнула на соседнюю лавку.

Эндрю обернулся и увидел всевозможные осветительные устройства, свисающие на цепях с самого настоящего воздушного шара.

— А как у вас насчет ремонта и обслуживания?

Женщина ушам не поверила:

— Ремонт? Обслуживание? И куда же ты собрался затащить мой светильник? На Северный полюс?

— Я подарок ищу… для отца в кабинет.

— А кабинет где? В доме, да? Не на вулкане?

— Угу.

— И если любимый попугайчик твоего родителя будет день-деньской сидеть на цепочке и гадить на лампу, от меня потребуются ремонт и обслуживание? Эти вещи для реального дела. На века сработаны. Но раз в месяц масло подливать не мешает. Только не слишком много, а то еще капнет на твою красивую одежку. — Эндрю было не по себе: он не привык, чтобы женщины разговаривали с ним так неприязненно. — Короче, малыш, не будем отнимать друг у друга время. Вон там, у самой стенки, есть кое-что в твоем стиле. Проку мало, но на вид ничего… Наверняка подыщешь цацку на свой вкус. — Она углядела кого-то в толпе посетителей. — А теперь извини, у меня дела посерьезнее.