«Если», 2010 № 09
Шрифт:
Какие же это сирены, подумал Олег, это, скорее, тритоны, русалки, ундины… До пояса — люди. А ниже — рыбы. Впрочем, не рыбы, конечно. И даже не амфибии, а, скорее, дельфины. Кожа, наверное, теплая, бархатистая… Извращенное воображение генных инженеров корпорации «Сигнус Деи» соединило, нет, смешало три сущности в одной. Рыбы, амфибии, млекопитающие. Полмиллиарда лет, сжатые в одно мгновение.
Романтики, блин, подумал астроном с ожесточением. Воплотители мечт. Вас влекут океанские глубины? Пожалуйте! За хорошую плату вы сможете переплюнуть
Протяжный печальный крик грянул с небес. Белые крылья в знойной вышине. Крик повторился, многократно умноженный. Сигнусы! Не менее сотни. Словно бомбардировщики, клиновидным строем, по десятку в ряду, они заходили над Голубым заливом со стороны Кошки. Сирены тоже заметили их, но прятаться в воду не стали. Клекот слился в громогласный воинственный клич. Передовой клин сигнусов свалился в пике, навстречу взметнулась туча дротиков. Люди-лебеди в долгу не остались — у каждого в когтях было по увесистому камню, еще не достигнув нижней точки пике, сигнусы принялись их бросать.
— В точности так ваши «илы» жгли наши танки, — хмуро произнес Дитмар.
— «Черная смерть», — не без ехидства ответил астроном.
За авангардом последовали другие. Море вскипело. Потери несли обе стороны. Рухнула в море с раздробленной головой сирена-самка. Сразу два дротика пронзили атакующего сигнуса на выходе из пике, он ударился о верхний ярус конструкции и, ломая прекрасные свои крылья, тоже канул в воду…
— Превосходно! — воскликнул немец. — Им сейчас не до нас. Вперед!
— Мнится мне, братья и сестры, — произнес монах, — что новый грешник или грешница воплотятся во-он в том безбожном узилище…
Внушительного размера то ли ангар, то ли эллинг, воздвигнутый у береговой кромки. Олег прислушался к своим ощущениям. А ведь святой прав! Там и должен воскреснуть их следующий, или следующая…
Пространство перед эллингом — ровное, словно нарочно расчищенное. Наверняка нарочно, подумал Олег, вспоминая Башню и Информаторий. Там тоже того… поработали. Пересекли бегом и оказались в мертвой для обстрела зоне.
Астроном, не раздумывая, поднялся по наклонному пандусу, в который были заглублены металлические направляющие, и приложил ладонь к дактилозамку. Дрогнули и бесшумно разошлись огромные ворота. Немедля вспыхнуло освещение. Олег по инерции шагнул внутрь и замер. Эллинг не пустовал. На рельсовой тележке размером с железнодорожную грузовую платформу возвышался… Катер, не катер, а малотоннажное судно на подводных крыльях. Ослепительно белый крутых обводов корпус, вылизанная по всем законам аэродинамики рубка, водометные движки — блеск, мечта нувориша. Да что там нувориша, его, скромного астронома Сахновского с мизерной зарплатой, невоплощенная мечта. По крайней мере, в прошлой жизни.
Позади
— Ничего себе, лодочка, — проговорил он. — Под стать сарайчику… Ладно, потом рассмотрим. Ищите, чую, сейчас появится…
Фон Вернер принялся деловито шнырять по эллингу. Олег с трудом оторвался от созерцания «мечты». Обойдя катер, он заметил небольшую дверцу, видимо, ведущую во вспомогательное помещение. Зов внутри заметался так, что казалось, еще мгновение, и он вырвется из груди маленьким окровавленным чудовищем из старого фантастического фильма. Астроном рванул дверцу и очутился на складе. Два ряда стеллажей были забиты блестящими от смазки деталями машин. Запчастями к движкам катера, надо полагать. А между стеллажами…
Вот значит, как это бывает…
Пол между стеллажами вспучился. Плиточное покрытие пошло трещинами и разорвалось, окатив замершего астронома осколками. Огромное яйцо стремительно, как зубная паста из неосторожно сжатого тюбика, выдавилось из-под пола. Молочно-белое, бугристое, блестящее, оно ходило ходуном, вот-вот готовое лопнуть. Олег на всякий случай отступил к двери, мало ли что… Но ничего страшного не последовало. Кокон перестал вздрагивать, раздался тихий чмокающий звук, и скорлупа раскрылась, словно бутон тюльпана. Явив содержимое.
Женщина, подумал астроном. Дитмар будет в ярости…
Впрочем, среди тающей скорлупы кокона лежала не просто женщина, а леди, дама из высшего света. Век девятнадцатый, как пить дать. Темное пышное платье, из-под которого бесстыдно выглядывали кружева нижней юбки. Высокие ботинки со шнуровкой. Шляпка с вуалькой. Дама шумно вздохнула, поднесла бледную узкую кисть к лицу, наткнулась на вуальку и вряд ли осознанным движением сорвала ее. Открыла глаза.
Олег придвинулся, наклонился.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
Дама смотрела на него, не видя и, наверное, еще не понимая его слов. Прозрачная слизь покрывала ее лицо, исходила едва заметным паром, таяла. Астроном вспомнил дымку, окутывавшую его руку в момент воскрешения. Выходит, не почудилось…
— Где я… что я делаю… зачем, — жалобно пробормотала дама.
Олег лихорадочно пытался сообразить, что ей ответить.
— Не волнуйтесь, — проговорил он. — Вы… в безопасности.
— Ах, этот connard Вронский! — невпопад отозвалась она.
Вронский?
ВРОНСКИЙ!
Ну вот и все, со смесью разочарования и облегчения подумал астроном. Задачка сошлась. Ну, или почти… Осталось выяснить детали.
КТО и ЗАЧЕМ? Главное — ЗАЧЕМ? Хотя и не мешало бы понять — КТО?
— Вот ты где!
На склад ворвался гауптштурмфюрер, за ним — прочие. Барон подскочил к нововоскрешенной.
— Опять баба!
— Ее зовут Анной, — сказал Олег.
— Что? Откуда знаешь?
— Сигнусы напели, — усмехнулся астроном. — Знаю, и все.
Приподнявшись на локте, она недоумевающе взирала на него. Губы ее беззвучно шевелились. Совсем как у Иоанна, когда тот молился.