«Если», 2010 № 09

Окулов Валерий

— Направление? — спросил Дитмар.

Олег прислушался к себе. Не здесь, не в Беседке. Гораздо ниже. И западнее. Ялта? Нет, дальше. Мисхор? Алупка? А точнее… Непонятно. Где-то у подножия Ай-Петри или еще ниже.

— Карту!

Немец держал свою самоделку наготове. Астроном показал:

— Где-то здесь. Точнее пока не скажу.

— Да, — согласился гауптштурмфюрер. — Зачастили, прямо один за другим…

— Сатана глумлив и не даст нам покоя, — негромко заметил Иоанн. — Не зря, пока бесовское наваждение клокочет в нас, исчадия вельзевуловы расступаются пред нами…

— Все, выступаем! — скомандовал немец.

— Куда? — осведомился Олег. Фон Вернер указал рукой на запад.

Ладно, через Никитскую яйлу, так через Никитскую. От Романовской трассы,

конечно, остались рожки да ножки, и неизвестно, что на спуске с перевала, ну да ладно.

— Я поведу, — заявил Олег. — Маршрут знакомый.

Отчаянный крик, полный тоски и страха, донесся из поднебесья. Три точки — белая и две черные, быстро приближались со стороны Бабугана. Приглядевшись, Олег понял, что одна из них — сигнус, и его преследуют черные птицы, похожие на громадных воронов, оперение отливает синевой, клювы крупные, с зазубринами и сильно загнуты книзу. А сигнус… Холодея, он узнал Царевну-лебедь. Откуда она здесь, почему?

Птицы-загонщики — мельче сигнуса, но умны. Одна атаковала снизу, не давая жертве уйти вниз, в спасительные скалы, а вторая короткими черными пике пыталась ударить Царевну сверху, в основание шеи. Лебедь уворачивалась широкими плавными поворотами, и удары проходили мимо. Но вот «ворон» изловчился, сумел достать спину сигнуса когтями. Лебедь заложила вираж прямо над «беседкой», снова закричала — и крик этот невозможно было вынести. Олег невольно зажал уши, тем более что и Зов в груди словно с цепи сорвался — требовал, повелевал: на запад! Прочь отсюда!

— Дитмар! — Олег не узнал своего голоса. — Дитмар, стреляй! Что медлишь, стреляй!

— Я не собираюсь тратить ценные заряды на спасение глупой птицы, — невозмутимо обронил эсэсовец.

— Идиот! — Олег схватил немца за грудки. — Никакая это не птица! Сигнусы разумны! Стреляй, фашистская морда!

Дитмар неуловимым движением освободился от захвата.

— Дурак! Сопляк! — взорвался и он. — Да ты знаешь, куда нам сейчас? В ад! Пошел вон, слюнтяй!

— Перун великий, Велеса победитель, — напевный голос принадлежал нововоскрешенной. — Ты Ярило, податель жизни, и Воин, податель смерти. К силе твоей взываю, и на помощь Топора твоего уповаю, и на четыре стороны света поклон кладу…

Тут чучело в кольчуге и вправду отвесило четыре низких поклона на все стороны света и замерло, выставив перед собой полусогнутые руки с нешироко разведенными ладонями.

В небе все было плохо. Сигнус металась из последних сил, обнаглевшие «вороны» бросались на нее все чаще. А между ладоней Ефросиньи что-то сверкнуло, еще раз сверкнуло, и возник тугой клубок света. Олег почувствовал, что волосы на голове встают дыбом. Не от страха. Статическое электричество, понял он. Вроде даже искры в волосах потрескивают. Невольно прикинул градиент и напряженность электрического поля. Это ж сколько вольт на метр? Да какое там вольт — киловольт, если не мега… Она же нас убьет! Замереть, не шевелиться…

Девица медленно завела руки за голову и плавным движением, словно баскетбольный мяч в корзину, отправила сотворенный сгусток плазмы в небеса. Астроном готов был поклясться, что видит эквипотенциальную поверхность, по которой шаровая молния скользнула ввысь и ударила в черную птицу.

Громыхнуло. Завоняло горелым пером. Рваные в клочья останки «ворона» ухнули в пропасть. Второй хищник, сложив крылья, канул в черноту ущелья и затерялся где-то среди сосен.

Все взоры обратились к Ефросинье, Девица тяжело дышала, румянец куда-то испарился — лицо сделалось белее мела.

— Недостойно посвященной Перуну, — сообщила наконец она, — зрить, как навьи твари средь бела дня терзают райскую птицу Сирин.

Иоанн вздохнул и перекрестился. Девица удостоила его презрительным взором и фыркнула. Румянец понемногу возвращался на ее тугие щеки.

— Сигнусадеи, сигнусадеи, — напевно донеслось откуда-то снизу.

Сигнус сидела за кромкой обрыва, на обломке скалы, видимо, служившей некогда опорой для беседки, и теперь Олег мог рассмотреть ее. Голова, как у человека, прекрасное женское лицо, да что там лицо — лик,

широко распахнутые прозрачно-голубые глаза, пышные золотые волосы, никогда не знавшие гребня. Точеные плечи, высокая девичья грудь поднимается в частом дыхании. И все это как-то гармонично перетекает-переливается в белоснежное оперение. Огромные крылья сложены, отливают золотом кончики маховых перьев и роскошного хвоста. Продуманное совершенство. А на плече — глубокие порезы, и кровь сочится, течет, пятная белоснежный подгрудок…

И снова знакомый речитатив:

Горе, о горе, пропали все истиннолюди, Генноморфиды бессильны, бессильны их крепкие чары, То, что незыблемым мнилось, тотчас же рассыпалось прахом, Мор, разоренье и глад наступили повсюду, Смерть на земле и на море, и нету спасенья от смерти. Так предсказал нам Пророк, тот, кто не был другими услышан, Но предсказанье сбылось, это горе, о сигнусадеи, Призванный их охранять обернулся гонителем лютым, Земли трясутся, и нету спасенья на небе. Небо свернуло уж свиток, и ангел срывает печати, Вышел дракон о семи головах, и раздались пучины, Рушатся тяжко на берег тяжелые валы, Суша разверзлась, повсюду дымы от пожарищ и пепел, Пламя и лед, лед и пламя сошлися в стремительной битве, Горе, о горе, спасения нету, о сигнусадеи! Мощный Пророк, тот, кто не был услышан, сказал и иное: Годы забвенья минут, и настанет година спасенья, Явятся истиннолюди, восстанут из праха и пепла, Ждите, живите, храните святое запретное Знанье! Истиннолюди вернутся, возрадуйтесь, сигнусадеи!

Пение смолкло. Сигнус резким птичьим движением склонила голову, заглянув в глаза Олегу. И в душу. Взгляд ее был безмятежен и лишен какого-либо намека на мысль. Широко развела крылья — под ними обнаружились человеческие руки, от локтя переходящие в крыло. Сдвоенный сустав? Впечатление от изящной женской кисти несколько портили длинные, никогда не стриженные ногти… А вот рана… рана зарубцевалась, кровь не течет. Ускоренная регенерация?

— Царевна, — позвал он. — Иди сюда, не бойся…

Сигнус глянула непонимающе, неуклюже развернулась и прыгнула со скалы, распластав прекрасные свои крылья.

— Понял? — он обернулся к Дитмару. — Сигнусы разумны.

— Попугаи тоже разговаривают, — отмахнулся тот. — Зато теперь я уверен в своей правоте. Битва льда и пламени — вот ключ. На Землю рухнула очередная Луна. Человечество погибло, началась Новая Эпоха. Все эти сигнусы и сирены — жалкие мутанты, расы бессильных карликов. Мы же уготовлены для встречи великанов…

— Не так! — неожиданно резко возразил Иоанн. — Волшебная птица толкует совсем об ином. Разве не Откровение Иоанна Богослова слышали мы из ее уст? А значит, Конец Света наступил, и Суд скоро состоится. Следовательно, не в аду мы, но в чистилище. Испытание сие…