«Если», 2009 № 08
Шрифт:
Отдача толкнула руку назад и высоко вверх — девятимиллиметровый дважды огрызнулся: бац, бац! Медные гильзы, кувыркаясь, ушли за границы поля зрения Маккенны в темпе замедленной съемки. Незнакомец упал, и Маккенна увидел, что он в инфракрасных очках.
Маккенна повернулся вправо, вовремя засек шевеление второго и бросился в сторону, наземь. Из тьмы грянул выстрел. Маккенна откатился в низкий кустарник и, лежа там, вгляделся в просветы между соснами. Человек исчез. Маккенна уперся локтями в песчаную почву, удерживая пистолет обеими руками. На таком расстоянии ружье давало его противнику
Он уловил справа от себя мимолетное движение. Второй успел отбежать от стены довольно далеко, ярдов на тридцать, и опереть ружье на ствол старого кипариса. Маккенна открыл быстрый огонь: понимая, что первая пуля дура, он послал вдогонку еще четыре. И счел, что накрыл цель, но гром выстрелов опроверг его суждение. Он остановился: казенник был открыт. Маккенна выщелкнул обойму и вставил новую, втягивая раздутыми ноздрями едкий запах.
От вспышек на него напала куриная слепота. Он лежал неподвижно, прислушиваясь, но в ушах гудело после пальбы. Настал самый трудный миг — миг неведения. Он очень аккуратно перекатился влево, за толстую сосну. Кажется, все было тихо.
Маккенна гадал, слышали ли соседи, позвонили в полицию или нет.
Он бесшумно переместился еще левее.
Небо расчистилось, тьма поредела. Маккенна бросил взгляд туда, где окопался второй, и увидел, что слева от дерева кто-то лежит. Теперь он разглядел обоих: вне игры.
Маккенна шепотом связался по сотовому с местным диспетчером.
И опасливо подобрался к убитым с фланга. Темные Очки и Морпех. Оба давно испустили дух.
Они явились с винтовками М-1А. Полуавтоматическая модель, разработанная для гражданских на базе старой М-14. С глушителем и оптическим прицелом, быстрая и точная; магазины на двадцать патронов под завязку забиты курносыми триста восьмыми. Идеально спорное оружие, не ФБР.
Стало быть, федералы хотели, чтоб насчет пришельцев комар носа не подточил. А Темные Очки, без сомнения, затаил на Маккенну обиду. Не человек — ходячий букет комплексов в деловом костюме.
Издерганный Маккенна ушел на причал, на соленый воздух, и задрал голову к сверкающим звездам. Какая красота!
Неужто за этим великолепием и впрямь таятся какие-то темные небеса? Насколько он понял, пришелец намекал, что они пронизывают всю Вселенную. Допустим, они несут какие-то чудные спрессованные волны, которые излучает сознание. И что?
Центаврий выразился в том смысле, что убийство, в общем, ерунда — пересадка, а не конечная станция.
Выходит, его покойная жена по-прежнему живет в одной с ним Вселенной? И сознания всех, кто когда-либо рождался на свет, тоже?
Даже тех, кто обитает под далекими солнцами? Перемешанные с Темными Очками и Морпехом?
Что это, величайшее из возможных откровений? Решающее доказательство истинности веры, истинности самых сокровенных упований человечества?
Или попросту чуждое изложение чуждых богословских воззрений?
Над Маккенной, хлопая крыльями, пролетела цапля. Вокруг звенел, стрекотал, шебуршал ночной лес. Переждав шум и смерть, природа вновь бралась за дела.
Обычные дела.
Но он знал: это ночное небо никогда не будет для него прежним.
Валерий Окулов
РАССЛЕДОВАНИЕ НЕ ЗАКОНЧЕНО…
Долгое время критики ставили в один тематический ряд два самостоятельных литературных направления — детектив и фантастику. Родственных связей между ними и в самом деле хватает, хотя бы на уровне родоначальников. И было бы странным, если бы однажды два жанра не попытались объединиться. О том, как этот симбиоз рождался и каких успехов достиг, — обзор библиографа и историка фантастики.
«Детектив» значит в переводе с английского «сыщик». Самый очевидный признак детектива — тайна. Любому читающему жителю нашей планеты знакомо имя Шерлока Холмса, созданного 120 лет назад воображением сэра Артура Конана Дойла. В XX веке Холмса считали реальным живым человеком, письма на Бейкер-стрит приходили регулярно. Век XXI дает еще одно подтверждение популярности — 8 600 000 ссылок в Сети!
Но писать о детективе как о самостоятельном литературном жанре нелегко — общепризнанной теории детективного жанрово-тематического единства нет. С тех пор как 130 лет назад американская писательница Э. К. Грин впервые назвала сюжет с уголовной тематикой «детективной историей», разновидностей таковых стало немало. Кроме классического детектива, ведущего историю от Эдгара По, появились крутой нуар Дэшила Хамметта и Рэймонда Чандлера, полицейский полар Эда Макбейна и Май Шеваль/Пера Валё, а там и множество других поджанров криминального романа.
Традиционно детектив считают ответвлением приключенческой литературы, сосредоточенном на раскрытии загадочных преступлений. Сама структура его тяготеет к формализации, ведь это ограниченный условностями вид литературы: преступление — расследование — разгадка. С другой стороны, для настоящего детектива необходима (в рамках канона) неожиданность сюжетного хода. Автору необходимо уравновесить ирреальность элементами действительности, показать в нетривиальных ситуациях реальные характеры, чтобы читатель мог отождествить себя с героем.
О фантастическом детективе писать еще сложнее. Даже в авторитетнейшей «Энциклопедии НФ» Джона Клюта и Питера Николса нет словарной статьи «Детектив», есть лишь ссылка на более общую «Преступление и наказание». Традиционный НФ-детектив соединил присущие обоим видам литературы штампы, в связи с чем Еремей Парнов однажды иронично высказался: «Заезженный реквизит космической оперы с набившим оскомину конфликтом криминального романа», но тут же отметил: «Образовавшийся симбиоз не столь просто поддается однозначной оценке».