«Если», 2009 № 08

Олди Генри Лайон

В фургоне человек на переднем сиденье обернулся к Маккенне и улыбнулся. В улыбке не было ни грамма дружелюбия. Морпех.

— Где Темные Очки? — спросил Маккенна. Морпех озадаченно посмотрел на него и отвернулся, чтобы следить за дорогой. В гробовом молчании они приехали на Дельфиний остров.

Маккенну провели вверх по пандусу, вниз по коридору, по каким-то наклонным галереям, через странные округлые комнаты и, наконец, в маленький бокс, где от стен исходило бледное сияние. Пахло солоноватой сыростью; там его и оставили.

В дальней стене открылась

раздвижная дверь, о которой Маккенна не подозревал. Вошел мужчина во всем белом, с громоздким ноутбуком. Следом вперевалку топал центаврий.

Маккенна не сумел бы ответить, как понял это, но перед ним был тот самый центаврий, за чьей посадкой на «Пшик» он подглядывал. Существо посмотрело на него знаменитыми глазами-щелочками. Потянуло непривычным запахом, который заставил Маккенну поморщиться.

Мужчина в белом уселся на один из двух принесенных с собой складных стульев и знаком велел Маккенне занять другой. Центаврий садиться не стал. Он осторожно поставил на пол маленькое устройство, грушу с распыляющей насадкой. Потом встал рядом с мужчиной и положил руки-ласты на большую клавиатуру ноутбука, приспособленную к моторике центавриев.

— Он будет отвечать на вопрос, — сказал человек в белом. — Печатать ответ. Компьютер переведет и покажет перевод на экране.

— Они не могут говорить по-нашему, да? — Об этом Маккенна читал.

— У них есть аудиодатчики, преобразующие земную речь в привычные им звуки. Но выговаривать наши слова центаврии не могут. Перевод — лучшее, чего нам пока удалось достичь. — Он как будто бы нервничал.

Центаврий поднял ладонь-ласт и с помощью принесенного устройства опрыскался, старательно обработав всю поверхность кожи. Во всяком случае, сейчас это больше походило на кожу, а не на броню рептилий, какую поначалу ожидал увидеть Маккенна.

— Увлажняется, — пояснил мужчина. — Это сухая комната. Землянам так легче.

— А в сырых комнатах установлены…

— Потолочные разбрызгиватели, да. Нашим земноводным гостям нельзя без влаги. Вот почему им не понравилась Калифорния. Там чересчур сухо, даже у моря.

Центаврий закончил опрыскиваться. Маккенна ожесточенно думал, потом начал:

— Значит так… э-э… с какой целью вы на креветколове выходили в океан?

Сросшиеся власты пальцы центаврия, покрытые сетчатой кожей, проделали над клавиатурой круговые пассы. Мужчине пришлось приподнять неудобный компьютер, поднеся его чуть ближе к инопланетянину, который ростом был выше среднего человека. На экране появилось:

<Кормить молодь.>

— Это они на меня напали?

<Да. Друг погиб.>

— Ваша молодь кормится?

<Должны. Скоро выходить на сушу.>

— Почему мы об этом не знаем?

<Продолжение рода интимно. У вас тоже.>

Маккенна не мог оторваться от этих глаз. Всю голову центаврия покрывала чешуйчатая кожа. Возле крупных сферических глаз эта темно-зеленая корочка не обрывалась, она облегала их почти целиком, оставляя только проем для зрачка, щель, как между створками раковины. Маккенна зачарованно

глядел в непроницаемую блеску-чую черноту их глубин. Глаза ворочались, словно на шарнирах, следя за его движениями: Маккенна неловко ерзал, не зная, что сказать.

— Я никак не пойму, что у вас на уме. Если честно, мы ожидали, что инопланетяне будут похожи на людей, как в «Звездном пути».

Пришелец написал:

<Ознакомлен с вашей зрелищной продукцией. Драму «Звездный путь» изучали. Чтобы ясно представить, как отнесетесь к нам.>

— У вас нет нашей мимики.

<Есть. Своя.>

— Я никак не пойму: а вас вообще волнует, что ваша молодь убила двоих рыбаков?

<Они были близко к воде. Молодь. Голодная. Вашим сородичам полезнее дальше.>

— Правительство никого не предупредило. Почему?

Мужчина, державший компьютер, хотел вмешаться, но передумал.

Пришелец написал:

<Перемены. Тяжесть обоим видам, вам и нам. Чтобы идея привилась, к ней привыкнуть постепенно>

— Люди не против вашего прибытия. Но им вряд ли понравится, что вы засеяли наши океаны и переезжаете навсегда. Да еще убиваете землян.

Центаврий ответил не сразу.

<Кого вы зовете мертвыми, сейчас живы на темных небесах.>

Маккенна моргнул.

— Это что, вера такая?

<Нет. Проистекает от небосториков.>

— Небо… что?

Компьютерщик сказал:

— Погрешность перевода. На той неделе я консультировался с астрономами. Видите ли, программа совместила два понятия. «Небо» — то есть «астрономию», поскольку планета центавриев постоянно окутана облаками, а ночное небо над ними, выше, — с «историей». Ближайшее по смыслу слово — космология, астрономия прошлого.

Маккенна посмотрел в неподвижные, ничего не выражающие глаза пришельца.

— Значит, это… наука?

<Это основополагание универсума обозначено у вас «темная энергия». Я видоизменю, показать природу вашей темной энергии. Насильное вскрытие Вселенной.>

Маккенна недоумевал: ну и что? Он, понятно, читал какой-то научпоп про какую-то «темную энергию». Предположительно, она заставляла Вселенную расширяться все быстрее.

— И что же это за темные небеса?

<Они — среда. Хаосная информация имеет расхождение в ней волнами. Высокоорганизованное сознание издает вероятностные волны, пакетами пребольшой сложности. Каковые существуют протяженно сверх гибели первоисточника..>

Маккенна моргнул.

— Вы хотите сказать, мы… наше сознание… излучает…

<Свое присутствие. Так удачнее выражать. Разумы испускают присутствие. Присутствие длит бытие, волнами внутри темных небес, которые во Вселенной повсюду. Все присутствия единятся в темных небесах.>

— Прямо проповедь.

<Вашу отдельность страхов за будущность от более обширной категории, науки, не приемлем. Постижение ее запросило от нас долгих обследований, ибо вы — форма жизни значительно юнее. Вам пока недостало времени и случая долгосрочно изучать Вселенную.>