«Если», 2001 № 06

Милосердова Наталья

— За красоту надо платить. И вы будете платить, — сухо ответил Речной Старец.

— Вряд ли в локусах приживется твоя красота.

— Ну, города ваши поганые придется слегка порушить, — расплылся в нехорошей улыбке Теодор. — Признайся, какая тебе радость жить в этих тесных, удушливых клоповниках? Мои девоньки там посеют зерна распада, бурно взойдет жатва раздора. Да так, что сами жители их и разрушат. А потом я напишу об этом поэму.

— Не знаю, что там у тебя взойдет, но почему-то из поэтов-неудачников произрастают самые вонючие тираны, — процедил

Сатян. — Только вот расплачиваются за них люди, далекие от поэзии.

Вот сейчас Речной Старец прикажет убить моего бывшего начальника. Это лишнее. Живой Сатян полезнее мертвого. Да и незачем Хоре смотреть на склоку двух старых петухов. Пора вмешаться.

— Платить нечем будет, — громко сказал я, виновато скосил глаза на Хору и добавил: — Скоро по горячему вызову сюда явятся исполнители и все вытрясут.

Я был уверен, что они вскочат с мест, засуетятся и наконец перестанут задирать друг друга. Но, к моему удивлению, они лишь переглянулись, а потом дружно рассмеялись.

— Да, вот этого я не учел, — отсмеявшись, проговорил Старец. — Полное раскрепощение, контроль вдребезги, нейромаяк срабатывает без всякой команды, и теперь сигнал идет через трансляторы от портала к порталу. К вечеру можно встречать гостей…

— Хорошо, — перебил его Сатян, — я понимаю, что у тебя есть сообщники в Канцелярии. Их можно купить, но ненадолго. Я знаю этих крыс. Ты думаешь, что используешь их, а на самом деле они грызутся между собой, используя все и вся. А потом сделают свое дело и выбросят тебя в утилизатор, хорошо, если мертвым.

— Ты не понимаешь, — ответил Старец. — Люди хотят перемен. Им надоела мышиная возня в Метрополии, им надоела ползучая разруха, им надоело делиться с бестолковой властью своими кровными.

— Э-з, — разочарованно протянул Сатян, — вот ты как заговорил. Старые песни. А больных и стариков чем кормить будешь без десятины? Песнями и плясками? Ну а если завтра налетят буканьеры, кто тебя защитит? Прекрасная арфистка?

— Не передергивай! Разве я призвал не платить десятину? Вопрос в том, кому платить? Кто лучше ею распорядится?

— Уж не ты ли? — неестественно удивился Сатян.

— Да хоть бы и я. Сколько дебетов растаскивается в Канцелярии одними только мелкими чиновниками? А высшее руководство? Воры, одни воры! Погоди, доберусь до них, тогда посмотрим, кто кого использует! Всех разгоню!

— Так ведь новых придется набирать…

— Не без того, — согласился Теодор.

— Ну, тогда и мы без дела не останемся. Красота и все прочее, это, конечно, хорошо, да только человек всегда кушать хочет и не всегда готов куском поделиться. А значит, мытари будут нужны всегда, без дела они не останутся, и даже есть у меня смутное подозрение, что дел-то в твоем царстве прекрасного как раз прибавится.

— Умная власть умеет делиться, — кивнул Теодор. — Вот мы с тобой и договорились.

— Пока вы договариваетесь, транспорт с исполнителями уже, наверное, на подходе, — вмешался я в их разговор.

— Не так быстро, — сказал Теодор.

Кряхтя, он поднялся

с места и подошел к стене, шевельнул ладонью; панно с изображением нагих пастушек отъехало в сторону, открылся большой монитор. Вытянулись разноцветные столбики сетевого графика окон совместимости, их вытеснила сводная таблица. Мне было интересно, сколько у нас времени, но я боялся даже на шаг отойти от Хоры. Вдруг она уйдет, исчезнет, как же тогда мне быть?..

— Ну, у нас есть еще целый час, чтобы подготовиться к достойной встрече дорогих, очень дорогих гостей, — с этими словами Старец вернулся к столу.

— Догадываюсь, как ты их встретишь, — понимающе улыбнулся Сатян. — Девушки им песни споют или танцами утешат?

Мне не понравились его намеки. Лучше бы ему не обижать Хору, а то ведь и я могу не стерпеть…

— Ладно, я пошутил, — Сатян перестал улыбаться. — Но могут быть неприятности, если их действительно не встретить.

— Какие еще неприятности? Согласно третьей директиве…

— Третья директива отменена, работают по четвертой.

— Когда это успели отменить? — удивился Старец.

— Неделю назад. Что, не успели тебе доложить?

— Бюрократы! Всех, всех под корень… Что же, теперь они не обязаны представиться главе местной администрации, представителю Канцелярии, зачитать постановление о конфискации, наконец?

— Нет. Сейчас могут сразу начать фискальные действия…

— Кто же продвинул новую директиву, не ты ли?

— Ну, извини, — с легким злорадством ответил Сатян.

Я не разбираюсь в тонкостях работы исполнителей, но видел, как лихо оперируют «черные шлемы». Одновременный налет на силовые подстанции, все города и селения отрубаются от связи и энергии, глушатся коммуникаторы на всех частотах, на транспортных развязках высаживаются регулировщики. И, самое главное, опечатываются все склады, хранилища, емкости и помещения, где может храниться мало-мальски ценное. То есть все, что имеет стены и крышу. Потом начинается подсчет десятины, и не успевают жители придти в себя и вернуться по домам, как обнаруживают, что остались практически ни с чем. Хорошо, если жилье не разберут по кирпичику.

Был такой случай на Лайбахе, там в стройматериалах в качестве наполнителя использовали никелистый колчедан. Вывезли все подчистую, потом еще вернулись, чтобы проверить, не забыли ли случайно какую-нибудь конуру.

Случись такое на Параисо, даже всемогущему Речному Старцу долго придется разгребать дерьмо и объяснять, что к чему, кого можно брать за вымя, а к кому и близко нельзя подходить. Пока он будет теребить своих влиятельных ставленников, у него планету из-под ног выгребут.

— Есть, правда, разъяснение к директиве, — задумчиво сказал Сатян. — Если пославшему вызов разведчику местная власть оказывает содействие, тогда действия начинаются по согласованию с означенной властью, но не позднее чем через шесть часов. Для этого разведчик должен предъявить полномочия эмиссару до начала действий. То есть фактически сразу же по прибытии транспорта.