Erratum (Ошибка)

Доминга Дылда

– София, моя девочка, - шептал он в складки ее платья, а она бережно гладила его по голове, заново вспоминая, как пробираться пальцами сквозь густоту его волос.

Глава 41

Лили скользнула в покои Аббы, но Калеб не распахнул перед ней двери, как обычно, а лишь искоса неодобрительно взглянул на нее. Она застыла на какое-то мгновение от неожиданности, но человечек вскоре исчез, а гадать, что это могло значить, можно было еще долго, поэтому Лили

продолжила свой путь. Когда двери его кабинета подались, она услышала женский голос, а потом увидела Ника в окружении ведьм.

– Ее не приучили стучаться?
– презрительно произнесла одна из них. Они никогда ее ни во что не ставили, с того самого дня, как он возвысил ее из прислуги. Ведьмы всегда считали, что место фаворитки должно принадлежать одной из них, потому что не было в аду никого красивее и достойнее. В чем-то они были правы, достаточно было посмотреть на Сибиллу, чтобы убедиться в том, что Лили с ней нечего было тягаться: яркая колдунья и серая мышь из кухни.

– Дейна, - Ник осадил ведьму, но не заступился за Лили.

– Зачем ты пришла?
– довольно грубо спросил он, обернувшись к ней.

– Прости, ты не говорил, что мне нельзя заходить к тебе, - с горечью произнесла Лили.

Светловолосая ведьма с ярко-красными губами захохотала в углу, не сдержавшись. Их всех забавляло, как ее унижают, Лили не сомневалась.

– Я тебя не звал, - бросил он, вновь поворачиваясь к ней спиной.

Лили готова была заплакать от подобного пренебрежения, от того, что он использовал ее только тогда, когда ему это было нужно, а во всех остальных случаях вел себя, как последняя скотина. Но ведь это его поведение никак не сочеталось с тем, что она читала порой в его глазах, когда они оставались наедине. Тогда временами ей казалось, что ему не все равно, он был совсем другим, в нем не было ничего общего с тем существом, что сейчас беседовало с ведьмами.

Дейна обвила его руками, потираясь нижней частью тела о его бедро и бросая насмешливые взгляды в сторону Лили. Блондинка заливалась смехом, поглядывая на происходящее. А черноволосая строгая красавица взирала на все с невозмутимостью сфинкса.

– Чего стоишь, как столб?
– произнес он, - или присоединяйся, или уходи.

– Нам и так хорошо, не правда ли?
– улыбнулась Дейна, склоняясь к его шее, - к чему нам еще кто-то?

– Что она умеет такого, чего не можем мы?
– Спросила черноволосая, окидывая Лили оценивающим взглядом.

– Хозяину захотелось немного грязи, - прошипела Дейна, опускаясь перед ним на колени.
– Мы тоже можем быть очень, очень грязными, - проворковала она, начиная тереться о него щекой.

Лили смотрела на них, и одновременно с отвращением, в ее душе закипала ревность. Он не должен был быть с ними, он выбрал ее, и она полагала, что хотя бы на тот небольшой промежуток времени, что они вместе, не будет больше никого другого. Как же жестоко она ошибалась. Скольких еще и какими толпами он затаскивал к себе в постель. Лили резко развернулась и бросилась

на выход - она не будет смотреть, как они занимаются этим.

– Стой, - его властный голос подкосил ее прямо на пороге, она замерла на месте, не оборачиваясь.
– Иди сюда.

Лили нехотя повиновалась, снова встретившись с загоревшимися глазами ведьм. Те, видно, предвкушали очередной сеанс издевательств.

– Сними с меня рубашку, - велел он. Лили дрожащими руками начала расстегивать пуговицы на его груди и спускаться ниже. Ведьмы зачарованно следили за ней, ожидая, что же последует дальше. Пальцы не слушались Лили, и она , наверное, выглядела в тот момент самой неуклюжей дурой на свете, но каждый раз, когда она дотрагивалась до его кожи, словно искра проскакивала между ним и кончиком ее пальца. Встретившись с Ником взглядом, она поняла, что и он это ощущает.

Белобрысая ведьма заерзала на своем месте, но никто из них не смел прервать игру хозяина или перечить ему. А Лили застряла на последней пуговице, не в силах вытащить рубашку из его штанов. Его взгляд пробежался по ее груди и животу, и везде, где он проходил, по ее телу прокатывалась волна тепла.

– Идите, - сказал он, и ведьмы, переглянувшись, пошли к дверям. Лили поднялась, чтобы следовать за ними, но он остановил ее: - не ты.

Она подчинилась, хотя теперь ей почему-то хотелось уйти вслед за ними, Лили трусила, сама не понимая отчего.

– Продолжай, - произнес он, и ей жутко захотелось провалиться куда поглубже.

– Скажи, почему ты это сделал?
– спросила Лили, наблюдая, как он одевается у окна.

– Сделал что?
– Спросил он, взглянув на нее, и Лили ощутила, что из его голоса исчез уже ставший привычным сарказм.

– То, что привело тебя сюда.

– Боишься сказать слово пал?
– Его глаза блеснули в полумраке спальни.

– Хорошо, пал.
– Исправилась она.

– Нельзя жить в мире, где все только белое. Сама однотонность рождает фальшь. Я предпочел темную откровенность светлой фальши. Такой ответ устроит?
– Он посмотрел на нее с иронией, но Лили успела уловить в его словах, пока он говорил, и их истинный смысл, и грусть.

– Ты скучаешь по прежней жизни?

Он подошел к кровати, на которой она сидела.

– Ты напоминаешь мне о ней.
– Только что в нем не было и тени лукавства, но уже через секунду все изменилось, и во взгляде прорезалось раздражение.
– Иногда даже слишком.

– Ник, - продолжила она, не обращая внимания на перемены в его настроении, - на твоей памяти были ошибки, такие, как я?

– Ты хочешь знать, что будет с тобой дальше?
– Он заглянул ей в глаза, присев рядом на кровати.

– Об этом я могу догадаться, - пробормотала она, опуская взгляд.
– Я просто хочу понять, почему так происходит.

– На моей памяти, нет.
– Ответил он, и из его уст это звучало по-настоящему страшно, потому что его память охватывала вечность.