Erratum (Ошибка)

Доминга Дылда

– Я хочу все закончить, - произнесла она, прерывая его речь.
– Я не пойду больше к вратам. Мне там нечего делать.
– Теперь перед ее мысленным взором проносились картины ее печальных жизней, бессмысленность, боль, пустота. Грех или его отсутствие ничего не изменят. Что еще могло так соответствовать ее внутреннему я, как не тряпичное небо, расшитое звездами, пустыня и море? Марк продолжал писать свою книгу, а она - сидеть на своем берегу, пока Он не пришел за ней.

– Мне придется сказать ему, - произнес Небирос, нарушая

ее уход в себя.

– Сказать что?
– Она подняла на него непонимающие глаза.

– Лили, ты все еще здесь, со мной?
– Грустно взглянул на нее демон.
– О Самаэле. А после этого начнется буря.

– Буря, - пробормотала она, - пусть будет буря.

И Небироса огорчила покорность и безразличие, с которым она это произнесла. Но он вынужден был идти с докладом к хозяину, - умолчать о том, что случилось с Самаэлем, он не мог: рано или поздно Аба все равно узнал бы.

– Как это могло произойти?
– Вспышки гнева, которой опасался Небирос, не было. Вместо этого Аба был шокирован до глубины души. Его пальцы перебирали пергамент на столе.
– Как?

Небирос покачал своей несоразмерной головой. Что он мог ему сказать? Что всему виной девушка, которую они оставили у себя, вместо того, чтобы отдать ее с доплатой светлым? Он ценил Лили едва ли не больше, чем сам хозяин.

– Где он сейчас?
– Лицо Абы мрачнело с каждой секундой.

– В Испании, - доложил демон.

– С кем?
– Казалось, теперь гнев готов был вспыхнуть в нем в полной мере.

– Вместе с Грерией, - проговорил Небирос.

– Со старой каргой?

– Да, с Вашей бывшей, - склонил голову Небирос, - только она больше не старуха.

– Отлично, - Аба начал медленно закипать, и кожа его лица стала отливать красным, как перед началом трансформации в его иное обличье.
– Как это случилось, я спрашиваю?

– Добровольная жертва. Самаэль не только раскаялся в содеянном, но и пожертвовал всем ради спасения ведьмы.

– Но ради чего? Он же не был глупцом, почему ради нее?
– На голове Абы проявились и стали подыматься вверх и закручиваться рога, лицо сменила морда с широко раскрытыми ноздрями.

– Любовь, - с трудом выдавил из себя Небирос, - другого объяснения нет.

– Как ей удалось вновь вернуть молодость?
– Небирос не успел раскрыть рта, как он продолжил.
– Ладно, черт с этим. Но как ей удалось освободиться? Где ее сфера?
– Его огненные глаза зло сверкнули.

– Я разбил ее, - признал Небирос.

– Братья, - прошипел Аба, и словно пламя вырвались из его звериной пасти слова. Сейчас он нависал над Небиросом и значительно превосходил его ростом. Демон лишь надеялся, что если вся ярость придется на его голову, то Лили избежит немедленной расплаты.
– Стремишься воссоединиться с Саргатаносом?
– проревел хозяин, и имя брата больно резануло слух демона. Значит, он всегда помнил о Саргатанасе,

но нарочно гноил его в башне, всеми забытого и похороненного.

– Я думал, он погиб, - произнес Небирос, и глаза его стали наливаться свинцом. Если ему предстоит пасть от руки Абы, тот дорого заплатит за кровь капхов, заплатит за все годы, что брат провел в башне, заплатит за все, что он сделал их семье.

– Мне следовало убить его, растоптать, как клопа, как и тебя, - выплюнула звериная голова, склоняясь над демоном. И в этот же момент Небирос извернулся и сразу четырьмя лапами нанес страшный удар, целясь зверю в голову. Бешеный рев огласил коридоры и залы дома, чудовищная лапа с когтями отшвырнула демона к стене, разорвав одно из его крыльев, алая кровь полилась на пол.

– Стойте, - раздался слабый женский голос, но отчетливо слышный в секунды тишины между ударами. Когтистая лапа с капающей с нее кровью остановилась в воздухе, а демон медленно сполз по стене вниз, отставив в сторону порванное крыло.

– Лили, уходи, - прохрипел он, но было поздно, потому что теперь она стояла прямо перед рассвирепевшим Абой в зверином обличье.

– Ник, - она смотрела на зверя без страха, - ты был прав, когда говорил об ошибке. Это я, я причина тому, что происходит здесь. Возможно, светлые были правы, и тебе лучше было отдать меня им.
– Лили и не догадывалась, насколько больно будет произносить ей эти слова, даже не смотря на то, что стояла она среди крови и смертельного поединка. Ей не было страшно, она не боялась умереть прямо здесь и сейчас, лишь боялась не увидеть в его глазах сожаления, что угодно, кроме безразличия. Его звериный облик не испугал ее, она и раньше смотрела на него не только глазами, но и душой, и именно то, что она видела там душой, заставляло ее оставаться с ним, видеть в нем нечто, чего больше не знал никто.

Звериная голова растворилась, как мираж, сменившись человеческим обликом, с красивым лицом и уже привычными разноцветными глазами.

– Я мог не успеть остановиться, - проговорил он, тяжело переводя дыхание.

– Не страшно, - произнесла она, не отводя от него глаз и наблюдая обратную трансформацию без тени отвращения.

– Ты ведь еще не видела меня таким?
– не то вопросительно, не то утвердительно сказал он.

Лили только покачала головой:

– Внешне - нет.

– Что значит, внешне?
– Ему словно и дела не было до валяющегося рядом Небироса.

– Внутренне, ты - всегда ты.
– Произнесла она без колебаний. Впервые после сильного потрясения страх покинул ее полностью, Лили ощущала себя выжженной изнутри всеми своими прошлыми страхами и унижениями, такой же чистой, как когда-то на самом дне. Она была готова умереть, больше не держалась ни за что, и потому ничто не мешало ей быть искренней. Больше нечего было терять.

– Я, в звериной шкуре, в ярости убивающий Небироса?
– переспросил он.