Эрика
Шрифт:
Матч закончился. Любимая команда проиграла, и отец был зол и расстроен.
— Что ты ко мне пристал? — со злостью закричал он на молодого мужчину. Но мальчик напомнил ему: «Папка, но у нас же потерялся мой старший брат». Отец моментально отрезвел и растерянно посмотрел на мужчину. Тот обнял его: «Отец, это я Эдик. Мама жива? Ты, что не узнал меня?»
— Жива, только сердце у нее теперь плохое. Сынок! — очнулся потрясенный отец и заплакал, прижимая сына к груди. — Пойдем домой. Там мама все
— Успокойся, отец. Я работаю фельдшером. Мне нужно заехать домой. Поедемте со мной. Я возьму шприц — вдруг матери станет плохо. Нельзя так сразу. У меня ведь уже семья и дети…
В общем, это была типичная послевоенная история. Люди находили друг друга.
Во дворе обсуждала эту новость мужская часть населения. Это же надо, при таких обстоятельствах, на футболе, отец нашел сына! «А главное, почти рядом сидят… а отец говорит «отстань», — повторялось во всех углах двора. Мужчины радовались, как если бы это произошло с одним из них. Правда, это воссоединилась немецкая семья. Но все равно всем было хорошо.
Гедеминовым эту историю рассказал граф Петр, и Адель разволновалась, слишком близко приняла ее к сердцу. Муж успокаивал ее и говорил:
— Может так случиться, что не только дочь твоя найдется, но и первый муж. Что же тогда? А мы ведь с тобой женаты и венчаны.
— Нет, к сожалению, его нет в живых. Об этом племянник профессора подробно написал. Его из списка живых тогда вычеркнули…
— Но мертвым его не видели. Может, поторопились вычеркнуть. Всякое случалось. Между прочим, ты тоже в этом списке числилась. — Гедеминов подумал, что он как–то подготовил жену к встрече с дочерью.
— Это был особый случай, — ответила Адель. — Как ты думаешь, скоро найдется моя доченька? — с надеждой в голосе спросила она, и Гедеминов уверенно ответил:
— Скоро. Была бы ты к этой встрече готова.
— Господи, я ли не готова? — тяжело вздохнула Адель.
* * *
Мари привела Эрику к себе домой — показать, какие кружева она плетет.
— Вы же знаете, мой муж–художник на фабрике. Мы недавно поженились. Теперь я графиня, — говорила она Эрике — посмотрите и его картины.
— Но графиней же быть плохо, — удивилась Эрика признанию Марии Ивановны. И вдруг засмеялась: — Это ваш муж нарисовал Ленина без коленок?
— Как это без коленок? И где ты это видела? — испугалась Мари за мужа.
— В конторе, но вы не бойтесь. Никто этого не замечает. Там Ленин во весь рост стоит. Ваш муж рисовал его с открытки по клеточкам. И одну клетку в коленке пропустил, вот Ленин и получился слишком короткий.
Эрика озиралась по сторонам. В квартире все было так необычно и красиво. На стульях стояли картины и рисунки.
— Нравится? — спросила Мари.
— Как
Из другой комнаты вышел граф Петр, посмотрел на Эрику и, тоже пораженный ее сходством с Адель не сводил с нее глаз.
Видя его замешательство, Мари сказала ему:
— Познакомься Петр, это моя новая знакомая. Я тебе о ней говорила.
— Здравствуйте, здравствуйте барышня, располагайтесь как дома, не смущайтесь. А мне нужно с супругой поговорить — сказал Эрике граф Петр и позвал Мари в другую комнату.
— Только что Альберт прибегал, предупредил меня о визите своих родителей — взволнованно сказал он и добавил: — Это несомненно дочь нашей Адели, может предупредить князя Александра?
— Теперь уже поздно и встречи матери и дочери не избежать. Когда–то они должны встретиться. Если Адель признает в ней свою дочь, это будет счастьем для всех нас, — ответила Мари. — Но как она…
— Валерианка у нас в аптечке есть? — спросил муж.
— Сейчас посмотрю. Есть. Да не волнуйся ты так? Радоваться надо.
Пришли Гедеминовы, и Мари с мужем вышли к ним. Адель спросила:
— Почему вы так загадочно притихли?
— Спиной к ним стояла Эрика, разглядывая рисунки. Она задумалась и не услышала как вошли в квартиру.
— Это барышня из общежития, Ирина. Я пригласила ее показать картины мужа, — сказала Мари и окликнула Эрику. Девочка повернулась к гостям, увидела Адель, ее мужа и смутилась.
— Здравствуйте, — тихо произнесла она.
Сколько раз Эрика мечтала подойти к этой необыкновенной женщине поближе — и вот она рядом с ней, и ей опять стало страшно.
Адель тоже испуганно посмотрела на девочку: она узнала свою дочь и тихо прошептала: «Эрика!», побледнела и стала оседать на пол. Эту светлую головку и черные глаза видела она в своем сознании ежедневно, ежемесячно, ежегодно. И теперь перед ней стояла та, которую она больше всего в жизни хотела увидеть.
Гедеминов подхватил жену. Он обнял ее, прикрыв от всех спиной, и увел ее в другую комнату. Эрика даже не поняла, что случилось. Мари объяснила ей: «Адель потеряла дочь во время войны. Дочь звали Эрика Фонрен, и 20 июля ей исполнилось 17 лет».
Девочка не поверила своим ушам. Речь шла о ней. Сначала она спросила: «А как вы узнали мое настоящее имя?» Потом поняла, что проговорилась. До нее дошло, что она дочь Адели.
— Она моя мама?! Неправда! Моя мама умерла! — закричала Эрика. — А тетя Адель хорошая! Она мне не мама!
— Твоя мама жива. Иди, обними ее. Видишь, ей плохо без тебя. Иди, девочка, — подталкивала ее Мари.
Адель вышла из комнаты и протянула к дочери руки. Сил говорить у нее не было. Она обняла дочь. Эрика отстранилась.