Эрика
Шрифт:
— Ну что вы! С ней все в порядке! Я по поводу вашей жены, Аделины.
— Вы были знакомы с моей женой?! Не правда ли, она была прекрасной женщиной? А та, которая встретила вас у порога, моя вторая законная супруга, — с горечью сказал Фонрен и добавил: — Сколько не ломаю голову над тем, что произошло — другого выхода у меня не было. Если бы она тогда не спасла мне жизнь, сейчас Эрика осталась бы совсем одна на земле, а сироте так трудно в жизни… Два замечательных сына у меня. Один с музыкальными способностями,
«Зачем он оправдывается передо мной, этот загнанный жизнью человек», — думал Гедеминов.
— Вы знаете, как она умерла? — дрогнувшим голосом спросил Фонрен.
Гедеминов не ответил. Зашли в кафе. Он заказал водки, еды. Когда выпили, сказал:
— Аделина получила известие о вашей смерти еще в 1946 году. Профессор и ваша жена работали в больнице, в зоне, врачами. Там был один негодяй. Он стрелял в вашу жену, но она не умерла. Профессор сделал ей операцию… вынул пулю…
— Как?! Она жива?! — воскликнул Фонрен.
— Да. Жива. Она стала моей женой, у нас сын. Мы поженились только через год после известия о вашей так называемой гибели.
Проклятая война! — Прошептал он и его черные глаза наполнились слезами. Он спросил: — Я могу увидеться с ней?
— Конечно. Она узнала недавно, что вы живы и виделись с дочерью. Адель сейчас больна. Я боюсь, она зачахнет. У нее депрессия. Она нашла дочь. Но девочка помнит момент разлуки и ненавидит мать. А Адель так долго ждала этой встречи!
— Ненавидит мать? — удивился Фонрен.
— Она не могла ее взять с собой в 41 году, рассчитывала на вашу сестру — Лизу … Это же логично.
— Да, она мне писала… — слезы катились по щекам Фонрена.
— Приезжайте к нам в воскресенье. Вот наш адрес. Меня дома не будет. Я знаю, она вас любила. Она вышла за меня замуж из благодарности. Но у вас новая семья и у нас. И я хотел бы, чтобы все так и осталось. Прощайте, — Гедеминов поднялся с места и вышел не оглядываясь. Он не выносил слез, а мужских и подавно.
* * *
Не зная куда себя деть, Эрика решила сходить в кино. Там показывали комедию «Веселые ребята». Она надела пальтишко, подаренное отцом, беретку и прошла сквозь молчаливую толпу молодежи. Когда она повернула за угол, Женя небрежно бросил:
— Гуд бай. Я тоже пошел.
Все опешили. Римма побежала следом:
— Подожди, ты за ней, что ли, идешь? Она же только на вид ничего, а так ненормальная. Не веришь? Хоть кого спроси, — едва поспевая за его широким шагом торопливо говорила Римма. — Ты даже не представляешь, какие она глупости говорит. Вот, например, ребенок рождается через пять месяцев. И его из пупа вынимают.
— Зато ты точно знаешь, когда рождаются или не рождаются дети, — парень остановился и ехидно добавил: — надоела ты мне до чертиков.
— Значит, как жениться обещал, так не надоела, а как уступила, так
— Я не женат. И могу выбирать кого захочу. А жениться я тебе по пьянке обещал, чтоб отстала. Все, не ходи за мной. Каждая девушка сама думать должна…
К Римме подбежала Инна, но Римма в сердцах и ей крикнула:
— Отстань! Ненавижу вас, приютских! Чтобы мои глаза вас больше не видели!
* * *
Во вторник граф Петр пришел в цех к Гедеминову:
— Я сейчас лицом к лицу столкнулся с этим лагерным мерзавцем, Поповым, который мне звезду на спине выжег, — взволнованно сказал он.
— Здесь, на фабрике? — удивился Гедеминов.
— Здесь. Но он меня не узнал. Я же бороду отрастил. Что будем делать? Он ведь сумасшедший. Нам опять с ним жить?!
— Вы не ошиблись, граф? — спросил Гедеминов.
— Он еще и с вами, князь, в одном бараке теперь живет, — сказал вместо ответа художник. — В гражданском ходит, только брюки, синие галифе, остались от формы. Он здесь заведующий хозяйством и секретарь партийной организации. Медалями пиджак обвешал. Теперь порядочным фронтовиком прикинулся.
— А я уже хотел начать спокойную жизнь в мире и согласии со всеми. Видно моя гражданская война еще не окончена. Третий раз он мне дорогу переходит. А Адель? На нее и так слишком много всего навалилось. Она не вынесет постоянных встреч с Поповым. Хорошо еще, что я ее с работы рассчитал. И мысленно обратился к Господу: «Не введи меня в искушение.» И пообещал графу Петру зайти к нему вечером.
Очень скоро Гедеминов столкнулся с Поповым. Тот шел по коридору барака прихрамывая. Увидел Гедеминова и обрадовался:
— А–а–а, князь! Сосед, значит. Я узнал, что ты на фабрике работаешь. Может, выпьем за встречу, раз уже судьба постоянно сталкивает нас? Пригласишь в комнату? Думаю, нам пора кончать вражду.
Гедеминов холодно посмотрел на Попова и спросил:
— Где ты, гражданин, бывший начальник, видел, чтобы князья приглашали в гости подлецов и ели–пили с ними за одним столом?
— Подожди, я теперь выше тебя по должности, — не сдавался Попов, — и ты должен радоваться моему хорошему отношению к тебе.
Но в ответ услышал: «Не попадайся мне на глаза, терпение мое не бесконечно. А узнаю, что словом ли, взглядом ли обидел мою супругу, тебе конец.
— Да, — покачал головой Попов. — Сколько волка не корми, он все в лес смотрит. Видать лагерь тебя не исправил.
— Увижу под дверью, ребром ладони дам по шее, головка и повиснит на бок. — подошел ближе Гедеминов. В его глазах появился стальной блеск.
Попов отскочил в сторону и громко крикнул:
— А ты не угрожай, не угрожай князь! А то можешь, как миленький, снова загреметь.