Эрагон.Брисингр
Шрифт:
«мечи, выкованные Рюнен превосходят другие» -
«Режут сквозь заклятия любого вида,» -
«это только единственный раз когда на них» -
«воздействуют магией. Точно.»
Эрагон пристально посмотрел в полоски крови дракона на плоскости меча, утомленный.
«Когда мы сами сможем нанести поражение нашим врагам? Я не смог бы убить Дурзу, если бы Арья не разбила звездный сапфир. И мы смогли победить Муртага и Торна только с помощью Арьи и двенадцати других магов.»
«Мы должны стать сильнее».
«Да, но как? Как смог Гальбаторикс накопить свою силу? Он нашел путь, по которому поддерживает защиту даже вокруг его рабов, когда он сам -
Ручеек пота пересек бровь Эрагона и стек в угол его правого глаза. Он вытер пот ладонью своей руки, затем мигнул и снова обратил внимание на наездников, собравшихся вокруг него и Сапфиры. Что они здесь делают? Смотря, он осознал, что Сапфира приземлилась близко к тому месту, где король Оррин перехватил солдат от лодок. Не далеко, от ее левого бока, сотни людей, ургалов, и лошади смешались в панике и замешательстве. Иногда, звон мечей или крик раненного человека пробивался через шум, сопровождаемый взрывами сумасшедшего смеха.
«Я думаю, что они здесь, что бы защитить нас», - сказала Сапфира.
«Нас! От кого, от чего? Почему они не убили еще солдат? Где» -
Эрагон оставил свой вопрос, так как Арья, Блодгарм, и четыре других изнеможенно смотрящих эльфа перебегали короткое расстояние до Сапфиры со стороны лагеря. Поднимая руку в приветствии, Эрагон крикнул:
– Арья! Что случилось? Кажется, никого нет в команде.
К тревоге Эрагона, Арья дышала так тяжело, что была не в состоянии говорить несколько минут. Затем сказала:
– Солдаты оказались опаснее, чем мы предвидели. Мы не знаем, почему. Дю Врангр Гата не слышали ничего, кроме тарабарщины от магов Оррина. Восстановив свое дыхание, Арья начала исследовать ушибы и порезы Сапфиры.
Прежде чем Эрагон смог спросить больше, множество возбужденных криков изнутри водоворота воинов потопило остальную часть суматохи, и он услышал крик короля Оррина:
– Назад, назад, вы все! Лучники, держать строй! Проклятье, вы, ни одного движения, он наш!
Сапфира подумала так же, как и Эрагон.
Согнув свой лапы, она подпрыгнула над кругом всадников и так испугавшихся лошадей, что они взбрыкнули, и полетела через усыпанное поле боя в направлении звука голоса короля Оррина, игнорируя людей и ургалов так, как будто они были множеством колосьев величавой травы. Остальная часть эльфов спешила для поддержки, с мечами и луками в руках. Сапфира нашла Оррина сидящего на своем месте командующего ведущим рядом напряженных закованных в доспехи воинов, пристально смотрящего на единственного человека на сорок футов в дали. Король был взволнован и дико смотрел, его кольчуга была испачкана грязью от боя. Он был ранен в левую руку, и древко копья торчало на несколько дюймов из его правого бедра. Когда он обратил внимание на приземление Сапфиры, его лицо внезапно расслабилось.
– Хорошо, хорошо, что вы здесь, - пробормотал он, когда Сапфира подошла в плотную к его месту командира.
– Нам были нужна была ты, Сапфира, и ты, Губитель Шейдов.
Один из лучников вышел вперед на несколько дюймов. Оррин взмахнул своим мечем рядом с ним и выкрикнул:
– Назад! У меня будет голова каждого, кого не остается там, где он стоит, я клянусь короной Ангварда (Angvard’s)!
Потом Оррин вновь посмотрел на одинокого человека. Эрагон проследил за ним своим пристальным взглядом. Человек был солдатом среднего роста, с багровой родинкой на шее и каштановые волосы торчали из-за плоского шлема, который он носил. Его щит был расколот в щепу. Его меч был зазубрен, изогнут, и сломан,
– Кто ты такой?
– крикнул король Оррин. Так как солдат не сразу ответил, король чертыхнулся и сказал: - Отвечай мне, или я позволю моим магам заняться тобой. Будешь ты человеком или зверем или каким-то порожденным больным демоном? В какой грязной яме нашел Гальбаторикс тебя и твоих братьев? Тебя - родню раззаков?
– Последний вопрос короля подействовал как игла, уколовшая Эрагона; он выпрямился вертикально, каждое чувство было обострено.
Смех на минуту остановился.
– Человек. Я – человек.
– Ты не похож на других людей которых я знаю.
– Я хотел обеспечить будущее моей семьи. Это чуждо тебе, Сурданин?
– Не загадывай мне никаких загадок, ты, язычный негодяй! Скажи мне, как ты стал таким, какой ты сейчас, и говори честно, если не хочешь убедить меня вылить кипящее масло на твое горло снизу и увидеть твою боль.
Неуравновешенное хихиканье усилилось, затем солдат сказал:
– Ты не можешь сделать мне больно, Сурданин. Никто не может. Король сам сделал нас непроницаемыми к боли. Взамен, наши семьи будут жить в комфорте остальную части своей жизней. Вы можете спрятаться от нас, но мы никогда не будем переставать преследовать вас, даже, когда обычные люди могут сдохнуть от истощения. Вы можете сражаться с нами, но мы будем продолжать убивать вас, пока у нас будет подниматься рука. Вы не можете даже подчиниться нам, ибо мы берем никого в плен. Вы не можете сделать ничего, кроме как умереть и вернуть эту землю в мир.
С ужасной гримасой, солдат взял своей искромсанной щитом рукой стрелой и, со звуком разрывания плоти, вытащил древко из своей ноги. Куски темно-красного мяса прилипли к острию стрелы, когда она свободно вышла. Солдат кинул стрелу в них, затем бросил копьё в одного из лучников, ранив его по руке. Его смех стал громче, чем прежде , солдат двинулся вперед, волочащийся волоча сзади свою поврежденную ногу. Он поднял свой меч, как будто бы намеревался напасть.
– Застрелить его!
– крикнул Оррин.
Тетивы гнусаво заскрипели, подобно плохо настроенным лютням, затем туча стрел взметнулась в направлении солдата и, мгновением позже, ударила его в торс. Две стрелы ударили его стёганку; остаток пронзил его грудную клетку.
Его смех сменился на хрипящее хихиканье, когда кровь просочилась к его легким, солдат продолжал продвижение вперед, крася траву под ним в яркий алый цвет. Лучники выстрелили снова, и стрелы утыкали плечи и руки человека, но он не остановился. Другой залп стрел был на грани. Солдат споткнулся и упал, когда стрела раздробила его коленную чашечку на левой ноге и другие пронзили верхнюю часть его ног, а одна прошла насквозь через его шею, оставив дыру в его родимом пятне и свистнула через поле, распространяя брызги крови. И все же солдат не умирал. Он стал ползти, волоча себя вперед своими руками, оскалив зубы и хихикая, как будто бы весь мир был непристойной шуткой, которую только он мог оценить. Холодное покалывание пошло снизу позвоночника Эрагона, когда он это видел.