Эннера
Шрифт:
— Что тебе надо? — грубо бросает Самар.
Мира улавливает недоумение Ллэра: самый старый атради не удивлён гостье.
— Ты знаешь сам… — она покорно озвучивает, что требует всё тот же голос в её голове.
— Этого не будет!
— Тогда Тмиора тоже. И таких тварей, как вы, — повторяет следом Мира. И ни капли не сомневается — голос в голове не шутит.
Голову словно сдавливают тиски. Память сопротивляется. Хозяин голоса не хочет, чтобы она добралась до сути, чтобы догадалась. Он не может знать, что сейчас за всем подглядывает Ллэр, но ему, видимо,
Мире кажется, что ещё немного — и она потеряет сознание. Но в этот момент, здесь, сейчас, в реальности, Ллэр перестаёт сжимать её руки, ладони поднимаются к её голове, пальцы ложатся на виски.
— Я сильнее, — уверяет он Миру. — Веришь? Я — сильнее. Я не позволю ему до тебя добраться.
Он раскрывается, позволяя прикоснуться к его энергии, взять её себе.
Мира кивает. Конечно, она верит. Сначала осторожно, потом все смелее пользуется согревающим живительным теплом. Вместе с ним приходят картинки из памяти Ллэра.
В темноте кажется, что там, где они находятся, ничего нет. Только низкий каменный алтарь и свеча позади него. Чёрно-красные стены украшают странные не то объёмные рисунки, не то лепные надписи, мерцающее пламя заставляет их отбрасывать тень, делает ещё необычней, даже пугающими.
Такое место подошло бы для какого-нибудь мрачного демона, но Ллэр, а вместе с ним и Мира, знают: местные верят, здесь обитают добрые духи, время которых — ночь. В этом мире у Добра чёрный цвет, который помогает им скрываться от захватившего день Зла. Вот уже почти пятьсот лет здесь всё наоборот.
Девушку возле алтаря Мира видит впервые, понимает, она — не атради. Худенькая фигурка, затянутая в узкие, совершенно несоответствующие месту джинсы и майку-топ. Маленькие босые ступни. Прямые чёрные волосы, длинные, ниже талии.
Ллэр её знает. Ллэр знает, что она, закрыв глаза и положив руки на камень, пытается сорвать завесу с прошлого. Что-то вспомнить. И у неё может получиться, потому что алтарь — не просто обработанный кусок скалы. Тонкий прибор неизвестной этому миру технологии. Информационный блок, к которому доступ имеют лишь избранные. Но не эта девушка.
Внезапно её охватывает серебристое сияние, и облик меняется: на ней оказывается светящееся белое платье почти до самого пола, открывающее босые пятки на каменном полу. Чёрные волосы почему-то совсем не отражают свет, а даже наоборот, словно поглощают его, и только венчающая их серебряная диадема мерно мигает в темноте.
— Это крайне неразумно с твоей стороны, — тихо говорит Ллэр.
Девушка оборачивается. Она молода и невероятно красива, но не яркой красотой… Её лицо будто светится изнутри. В такую не влюбляются, такой хочется поклоняться, почитать. Как божество, ангела-хранителя.
Ллэр же смотрит на неё спокойно. И недовольно.
— Что именно ты имеешь в виду?
— То, что ты сейчас здесь, — он зол. — Урсейя, в этот Храм нельзя так просто взять и войти, на него
— Тебя злит, что я прошла сквозь твою охрану? — Её губы кривятся в усмешке.
— Это не моя охрана. Заклинание наложено Древними. Его не сложно обойти, но не стоит этого делать. Ты должна сейчас быть с остальными, они уже заметили твое отсутствие и начинают нервничать. Ты же не хочешь, чтобы они узнали?
Урсейя усмехается.
— Оставь этот бред, Майоти. Я в курсе, кто ты.
— И кто же я?
— Ты сам — Древний. Из тех, кого мы теперь зовём раммари — Ушедшие. Ты когда-то жил здесь, но потом умер, а теперь вернулся, чтобы нас уничтожить.
Он удивлён, но это ничего не меняет. Ллэр продолжает злиться, хотя голос его остается ровным.
— Я пытаюсь помочь.
— Это не имеет значения. Ты уничтожишь.
— Это сказали тебе Боги?
Урсейя медленно обходит алтарь, останавливается по другую сторону, протягивает руку, касаясь свечи, тут же отдёергивает руку. Ллэр знает почему — воск ледяной, так же как и пламя. Это лишь иллюзия. Холодный огонь, который Ллэр притащил из другого мира. Атрибуты загадочности, призванные убедить местных жителей, что здесь пристанище добрых духов, которые спасут и защитят.
— Я должна была увидеть Храм изнутри, — на последний вопрос Урсейя не собирается отвечать. — И прикоснуться ко всему, чем он наполнен. Даже к тому, чего ты не видишь…
Видение обрывается. Картинка опрокидывается, наливается светом. Солнце отражается от облаков.
Здесь Мира уже была. Три месяца назад, в воспоминаниях Роми.
— Если ты не остановишься…
— Это и наш мир, наш дом. Алэй, я не могу…
— Эль, я не буду начинать всё с начала. Не буду тебе снова объяснять, что Нэшта теперь живет по другим законам. Остановись.
— Они себя разрушают.
— Это их жизнь. А ты не их Бог. Хватит играть чужими жизнями.
— Играть? Мы сделали это. Ты. Я. Роми. Я…
— Ты? Эль, знаешь, кто такая Урсейя Канра?
Ллэр молчит. Смотрит на облачное море.
— Почему мы всегда встречаемся в этом месте? — он не хочет отвечать, не хочет и слушать. Он знает, кто она. И знает, что если не остановится и проиграет…
Мира отгораживается от памяти Ллэра.
Когда-нибудь, если этому суждено случиться, если она выживет, если у них получится спасти атради, если… Если все эти бесчисленные «если» позволят, она обязательно расспросит Ллэра обо всём, что произошло тогда. И кто такая Урсейя. Она должна знать. Но не сейчас.
Пока в ней снова достаточно энергии, стоит попытаться ещё раз.
— Ты ведь не позволишь им… — Мира не договаривает. Память, это всего лишь память, успокаивает себя. Всё это уже было, всё это уже не может причинить ей вреда.
Она набирает в лёгкие воздуха, прикасается к воспоминаниям и будто проваливается в глубокий колодец.
Мучительные секунды падения, перед глазами снова калейдоскоп картинок. И снова возвращается боль, удушающий кашель разрывает лёгкие на части. Во рту — привкус крови. В голове — тот же монотонный голос.