Эннера

Merely Melpomene

Алэй через миг устроился точно так же, рядом.

— Тмиор… Ты ведь знаешь, что их планету кто-то изменил, чтобы она подходила для жизни атради?

— Ллэр что-то говорил… или Роми… или Таль… — неуверенно пробормотал Адан. — Кажется, попытки стереть из памяти атради и ваш мир не прошли даром. Впрочем, я и раньше мало что понимал. С технической точки зрения… Если не ошибаюсь, ваше солнце особое, отравляющее кровь всем, кроме доа и атради, но вам дарит вечную жизнь со способностями. Благодаря ему Тмиор каким-то образом защищает и делает вас неуязвимыми. Хотя… — Он вспомнил разлетевшееся на пылинки тело Самара и внимательно посмотрел на Алэя. Интересно, отец Ллэра уже знает об всём, что случилось, или нет? — Не суть. Насколько

я понимаю, с Тмиором происходит что-то не то… Так?

— Очень сильно не то. Тмиор когда-то носил другое название. Это была вполне себе обычная планета, ставшая очередным местом ссылки для всех доани.

— Кто такие доани?

— Надстаршие. Как Роми и Самарф. Так они называли себя до того, как превратились в атради. Кажется, доани — слово из вашего древнего языка, означает «следующая ступень». В общем, их заперли там в расчёте, что они сами по себе вымрут. А они выжили. У них было очень много времени, которое совершенно нечем занять, и ещё больше упрямства и желания бороться… В конце концов они нашли выход. Я тоже не очень разбираюсь в технической стороне воплощения плана Самара, но в итоге они то ли что-то сделали с солнцем, то ли только с планетой, то ли с собой, — Алэй помолчал. — Я могу рассказать то, что успел услышать от Роми. Но придётся начинать очень издалека. Или можем подождать, она обещала присоединиться, и тогда узнаешь историю из первых рук…

— Ждать её мы точно не будем, — усмехнулся Адан. — Не знаю, рассказывала ли она, но нам с Роми, когда мы рядом, обычно уже не до теории. Да и… — он в упор посмотрел на Алэя. — Не стану врать, ваша история меня не очень интересует. При всём уважении… Но ты сказал, что они… вы… собираетесь сюда. Я не совсем понимаю, зачем. Как…

— До того, как измениться, Тмиор полыхал. Голый камень, бунтующие вулканы. Вся жизнь на планете была уничтожена. Доани прятались под землей, они, конечно, сами виноваты, что довели новый мир до такого, но… Спрашиваешь, зачем? Если Тмиор станет непригодным для жизни, им будет нужен новый дом. Или старый. Как? Ты сам знаешь… Я же пришёл просто поговорить. Не втягивать тебя в новые неприятности, а спросить, что нас ждёт, если Надстаршие всё же услышат, что пытается донести Рэм… Сейчас — единственное, что они собираются, это подохнуть.

— Не принимай на свой счёт, но за недолгое общение с вами я уяснил одну вещь точно. Просто поговорить — это всегда новые неприятности. Но сейчас, как ни странно, это меня не беспокоит. Бэар… — он обвёл взглядом тёмный пляж. — Как видишь, здесь полно места. Хватит на всех. Вполне можете отгрохать себе новый замок, — Адан пожал плечами. — Никто из моего правительства не заметит, даже если таких замков будет сто. Просто потому, что в мегаполисе понятия не имеют, что здесь и как… И всё из-за этой штуковины, — он кивнул на сверкающую поверхность Сферы позади них, задумчиво посмотрел на Алэя. — Внутри — сложнее. Впрочем, с вашими возможностями вы вполне можете раствориться среди остальных, остаться незамеченными. Хотя не думаю, что вам понравится. Бетон, приборы, механика. Вдобавок, эта хрень не пропускает излучение, поэтому чтобы набираться энергии, вам придётся приходить сюда, как мне. Только днём. Но это тоже вряд ли проблема…

— Не проблема… И не понравится, — Алэй негромко рассмеялся. — Если так подумать, нам и жить здесь не обязательно. Достаточно приходить, заряжаться, уходить… И никому никаких хлопот. Если подумать. Но так не будет. Желание свить гнездо, осесть… возьмёт свое. Поэтому, понравится или нет, но они будут пытаться это сделать, — он тоже оглянулся на Сферу. — А если отключить?

— Знаешь, где кнопка?

— Знаю, кто её установил. Когда. И — немного — как. Полагаю, можно найти и кнопку.

— Начни с кто и когда, хорошо? — предложил Адан, откидываясь назад и упираясь руками в песок. — Полагаю, и здесь не обошлось без атради.

— Без них, наверное,

нигде не обходится, в скольких мирах наследили, — он усмехнулся. — Когда — это легко. Давно. Очень. Чуть больше тридцати тысяч лет назад… Я понял, тебе плевать на историю Тмиора, но вы и они в прошлом — один народ. Установили над вами Сферу не атради, а из-за них. В наказание… Тогда существовало некое Содружество. Роми рассказывала, в него входили весьма могущественные цивилизации и несколько десятков попроще. Они… Не знаю, вот это, наверное, действительно неважно, кто они и откуда, большинства из них уже нет. Доа тоже были частью этого Содружества и были обязаны подчиняться общим законам. Я знаю, что вы… твои предки нарушили один из основных. Закон Кольца, запрещавший эксперименты, которые могли привести к бессмертию. Да и вообще к любым неестественным, кардинальным переменам в эволюционном процессе расы. Древние доа, грубо говоря, наплевали на предупреждения и последствия. Итог, — Алэй кивнул за спину. — Ну и мы.

— Погоди, — Адан изумлённо уставился на него. — То есть теоретически Роми может быть моей прапрапрабабкой что ли?

— Конкретно Роми — нет, у неё никогда не было детей. Но в принципе ты всё верно понял. Надстаршие — это твои пра-пра-пра кто-то там в энной степени.

— Охренеть, — хмыкнул Адан, почти физически ощущая, как сильное удивление сменяется чем-то сродни отчаянному пофигизму. Видимо, только так мозг мог здраво воспринимать полученную информацию. — Знаешь… Роми говорила, что не помнит своего прошлого. Так что, может, когда-то давно у неё были муж, семья, дети… А я… Нет, охренеть, конечно.

Алэй рассмеялся.

— Когда всё грохнулось к чертям, Рэм было двадцать пять местных лет. Не знаю, как сейчас, но в то время — мало кто выходил замуж так рано. За много лет до этого она уже знала, что с ней будет, и серьёзные отношения исключались, потому что привести с собой в программу ещё и мужа было не возможно. Вечность не была их самоцелью, но риск в любом случае — велик. Её мать была среди тех, кто проводил эксперимент, кто разбирался как, что, когда, с кем… — Алэй замолчал, встретился с Аданом взглядом. — Теперь она всё помнит.

— Что значит «теперь помнит»?

— Вот уже два месяца, как вспомнила. Она нашла капсулы памяти. Та пещера, в которую вы с ней угодили… — он помолчал. — Наверное и тут стоит начать с самого начала. Атради пережили трансформацию дважды. Первый раз, когда превратились из обычных доа в бессмертных, и стали доани, второй — когда нашли выход из своей клетки, куда их заперло Содружество. Я не расспрашивал Рэм как, технология для меня не важна. Но одним из обязательных условий процесса было полное очищение сознания с помощью Плеши. Они обнулили себя, изъяли собственные личности, оставили только набор базовых способностей, чтобы проснувшись после трансформации, суметь вернуть себе память, которую загрузили в специальные капсулы. Но что-то пошло не так. То ли очнулись не там, то ли очистили себя недостаточно, то ли бог его знает что. Но в итоге — прошло… очень много лет, прежде чем у них появился шанс стать собой.

— Собой? — тупо переспросил Адан, чувствуя, что пофигизм сдаёт позиции, радушно предлагая разуму осмыслить услышанное. — Это как?

— Прости, плохо выразился. Я имел в виду восстановить собственные воспоминания. Только это. Хотя, уже не мало…

— За все… тридцать тысяч лет?!

— Нет. Всего за три. Чуть больше. Ровно столько, сколько они прожили в клетке, пока не нашли выход. Плюс то, что было до. В случае Роми — двадцать пять лет жизни, как доа. Три тысячи — как доани. То, что происходило последние двадцать семь тысяч лет, осталось в её памяти прежним. Может быть, чуть померкло, потому что первая жизнь теперь кажется ей ближе, ярче… Накладывается, затмевает… многое. Но не всё, конечно. Я понимаю, звучит странно, — Алэй помолчал. — У Рэм всё время болит голова, и я не знаю, как ей помочь.