Эннера
Шрифт:
— Не настолько, он всё-таки твой отец, — улыбнулась Мира. — Но ты сам согласился, что я не имею права судить, так что… — она пожала плечами. Стала серьёзной. — Ты, конечно же, скажешь, что я ничего не понимаю. И будешь прав, но! Я уверена, что Тени — ключ к тому, что случилось. Не только с Самаром.
— Я скажу, что я тоже ничего не понимаю, — невесело улыбнулся Ллэр. — Я вернулся туда… Исследовал каждый миллиметр места, где раньше стояла деревянная халабуда Самара. Каждую щепку, что не унесло ветром. И единственное, что там сейчас есть — выход в подземные пещеры. Может
— Я не помню почти ничего, но… Мне кажется, ты можешь узнать, что именно я не помню, — она придвинулась ближе, сжала пальцами его ладонь. — Не знаю, насколько получится, но мы ведь можем попробовать?
— Предлагаешь, чтобы я влез к тебе в голову, как ты — к Роми?
— Интересно, откуда ты знаешь, как именно я влезла в голову к Роми, а? — обиженно хмыкнула Мира. Выпустила его руку, развернулась спиной, собираясь соскочить с кровати, чтобы одеться. — Забудь, я ничего не предлагаю.
— Ты… — Он схватил её за руку, удержал, потом потянулся за ней. — Ты чего?..
— Ничего, — буркнула Мира, но не вырвалась. Обернулась, хмуро взглянула на лежащего на боку Ллэра. — Можешь не упоминать Роми в каждом втором предложении хотя бы? А то начинает казаться, что ты Тмиор только ради неё спасаешь.
Ллэр ухмылялся.
— Адан между прочим тоже в курсе, как ты по головам шарилась.
— Адан, между прочим, в курсе много чего, о чём ты не в курсе, — парировала Мира.
Его улыбка стала ещё шире.
— Да, и о чём же?
Она разозлилась, теперь уже на себя, потому что ведётся, как маленькая глупая девчонка. Весело ему, конечно… А она зачем-то ревнует, хотя дала слово, что не будет. И вообще…
— Ты хочешь попробовать или нет? — вместо ответа спросила Мира, уставившись в окно на лунную дорожку.
Ллэр завозился позади. Сел, обнял её со спины. Шепнул в самое ухо:
— Мне весело, потому что я не умею по-другому. Прости, — мягко коснулся губами её виска, пальцами — шеи. — Но не вспоминать Роми не выйдет. Её было слишком много в моей жизни и будет слишком много в твоей, раз уж мы пытаемся удержать Тмиор…
— Знаю, — так же шёпотом ответила она. Злость куда-то испарилась, уступая место нежности и… страху. Неизвестно, что может увидеть Ллэр в её памяти. Тем более неизвестно, к чему это приведёт. Но отступать не собиралась. — Ты готов?
— Готов… — Он перебрался вперед, устроился поудобнее напротив. Обхватил её лицо ладонями. — А ты? Ты тоже можешь ненароком зацепить что-нибудь из моей памяти. Что тебе не понравится.
— Обещаю не устраивать истерик и сцен ревности, — она взялась обеими руками за его запястья, сжала. — Но всё равно постарайся показывать поменьше.
— Уже начинаю возводить блоки на всё несущественное, — улыбнулся он.
Мира не ответила. Усмехнулась, подумав, каким нелепым кажется теперь обычное желание
Больница никогда не нравилась Мире. Здесь давили стены. Дышать трудно, воздух пропитан стерильностью, если она вообще может чем-то пахнуть, множество непонятных приборов и пугающих роботов. Только почему-то сейчас она сидит в удобном кресле и терпеливо дожидается кого-то. Стены уже не давят, запах не раздражает, яркий свет не режет глаза.
— Знакомое место, — шепчет голос Ллэра, его самого не видно, но незримое присутствие ощущается. Наверное точно так же чувствовала её тогда Роми. Свидетель…
И сразу становится спокойней.
Мира вспоминает, зачем она здесь. Уверенней оглядывается и только сейчас замечает в конце длинного, пустого коридора Таль.
Она стоит, прислонившись спиной к красной стеклянной стене, рядом с незнакомым низкорослым, полным мужчиной в голубом халате, о чём-то озабоченно переговаривается, то и дело кивая в её сторону. Как всегда шикарная — накрашенная, разодетая. Синее облегающее платье повторяет каждый изгиб идеального тела, высокие каблуки делают стройную высокую фигуру ещё выше. Жесты властные, как будто ей принадлежит не только эта больница, но и весь мир.
Видимо, отдав последние распоряжения, Таль знаком отпускает немолодого сотрудника и направляется к ней. Грациозная походка хищницы — неторопливые, уверенные шажки пожирают пространство. Мира машинально вжимается в кресло. Почему-то в её присутствии она всегда робеет, хотя Таль очень мила и любезна. Может, потому что в голосе нет-нет да проскальзывают ледяные нотки, а в тёмно-синих глазах — холодное равнодушие.
Сейчас Таль смотрит по-другому. В пристальном взгляде легко просматривается жалость… Хотя… Мира вдруг понимает, что это не жалость, а сожаление. Настоящее, искреннее.
— Как ты себя чувствуешь, Мира? Ничего необычного? Всё в порядке? — она кивает, ещё больше ощущая дискомфорт. Кажется, глаза Таль просвечивают её голову насквозь, подчиняют волю. Скажет сейчас — пойди спрыгни с крыши, и она послушно пойдёт и спрыгнет. — У меня хорошие новости, — теперь в голосе отчетливо слышится разочарование. — Пришло время расстаться. Больше у нас нет причин задерживать тебя здесь.
К Мириному страху перед Таль добавляется задорный интерес Ллэра. Вряд ли он специально позволяет понять, что чувствует, но обещанные блоки на несущественное слишком слабы, и всё под ними не скроешь. Теперь Мира точно знает — Ллэр испытывает почти уважение к разуму Таль. В его глазах она почти равная. А может, без почти.