Эндшпиль
Шрифт:
Путники суровые были, под дорожными плащами читались и мечи и доспехи, связываться с ними — себе дороже, так что никто больше к ним с расспросами не лез, и к возам не подходил. За жратву платят, за комнаты платят. А чего еще надо? Какая разница что они там везут коли зла никому не чинят? Важнее было понять что дальше делать.
Урожай традиционно делили на четыре части. Четвертину оставляли на посев, четвертину забирал себе в качестве налога лорд, две четверти оставались в селе, из которых одну четверть
С прошлого урожая, больше половины «своей» четвертины уже потрачено. Четвертина посажена, только что лорд свою четвертину забрал, а завтра заберет последнюю. До следующего урожая останутся совсем крохи. Этого не хватит чтобы прокормиться.
— Первый год протянем на скотине, — думал вслух староста, — хорошо бы до урожая следующего дотянуть. Там уж видно будет.
— Ну не может же граф не понимать, что мы так перемрем тут все? Если нас не станет кто на полях работать будет? Еще и ребят заберут… Что думаете мужики, совсем все плохо дела на фронте у нас?
Обсуждение грядущего, невеселого будущего, не закончилось даже под вечер. Каждый из уважаемых мужиков, по секрету рассказал своей бабе, а уж те, по секрету растрезвонили по всей деревне. Вечером, переместив обсуждение в кабак, староста принял решение, и поспешил его озвучить, вполголоса правда.
— Ну значит так, я своих отправлю в Грушино, родня у меня там, если кто своих тоже сможет куда-то отослать, это наверное поможет. И ртов поменьше и пацанву уберем подальше от графских. Нечего им помирать на чужбине…
— Простите что подслушал, — послышался голос от соседнего стола и молодой парень, поднявшись, приблизился к столу за котором заседал староста с мужиками. Тот, не сразу понял кто перед ним, но потом, приглядевшись, сообразил что это, по видимому, один из путников что остановились в трактире.
— Присяду? — не столько спросил, сколько просто уведомил незнакомец, и, отодвинув один из пустующих стульев, уселся на него.
— Ну присядь, коль есть что сказать, — кивнул староста. — Чего хотел?
— А ты, мил человек, думаешь что до Лихачевки или как там ее, имперские не дотянутся? Думаешь, вас одних повышенным налогом обложили и пацанов забрать хотят?
— А ты что же думаешь, их тоже?
— Конечно. С чего вам одним такая честь? Империя дотянется до всех. Вы все умрете. Те что останутся тут — с голоду сдохнут, ну а те кого заберут — останутся в Альдийских полях. Ваш старик ввязался в авантюру6 которая ему не по силам, а ответ вам держать.
— И что же ты предлагаешь? — насупился староста.
— А почему я должен что-то вам предлагать? — наигранно удивился парень.
— Не просто же так
— Пока отпор не дадите, никто с вами считаться не будет.
— Дашь тут отпор, — хмыкнул крестьянин. — Против солдат-то, да еще и при магах. Мы с сызмальства сеять да копать учились, а не мечами махать.
— А если я скажу, что знаю как вам одолеть и солдат и магов?
— Когда такое было, чтобы простой люд мага одолел?
— Не «когда», старик, а «где».
— Ты из бездарных? — полувосхитился, полуужаснулся староста.
— Наша страна называется не так, — парень улыбнулся.
— У нас ее название запрещено.
— Боятся. Хотят, чтобы вы ничего про нас не знали. Мы своих магов перебили, боятся что и вы, посмотрев на нас, тоже захотите.
— Зачем же магов-то…
— Править должны люди.
— Почему? — удивился деревенский, — маги сильнее, умнее, живут дольше, знают больше.
— Потому и не должны они править. Живут слишком долго. Если портянку долго не менять, она завоняется и запаршивеет, так же и с властью. Правителей надо менять почаще, как портянки.
— Смуту плодить.
— Зачем же сразу смуту? Я про дворцовые перевороты не говорю. Пускай правитель свое отсидит. Вот смотри, ваш император — идиот. Не скрою — идиотов и у нас хватает, может даже и вашего поболее, но нам нашего терпеть — в худшем случае лет двадцать. Ему уже за пятьдесят а люди сам знаешь, долго не живут. А вот ваши правители, маги, до двухсот лет могут дожить. Вашего старика вам терпеть еще может сотню лет придется. Чем дольше плохой правитель у власти — тем больше бед он наделает. Мы это поняли давно, и от своих магов избавились.
— Предлагаешь мятеж учинить? В отдельно взятом селе? — ухмыльнулся в бороду староста, — Да нас всех перебьют и всего делов.
— Просто показать, что с вами стоит считаться. Иначе так и так всех убьют, просто не сразу. Кого-то голодом заморят, кого-то в Альду пошлют. Чем дольше продлится война, тем хуже будет. Ваш император отступить уже не может, уперся рогом, боится честь уронить, ему плевать сколько вас поляжет ради спасения его лица. А вот вам думаю, глубоко плевать на Альду. Вы и королевства такого не знали небось.
— Мне не плевать на то, что нам есть нечего скоро будет, — насупился мужик. — Это меня заботит, а не военные игры императора.
— Вас в них так или иначе играть заставят, если вы не заставите вашего лорда с собой считаться.
— Да как же мы это сделаем? — воскликнул один из уважаемых мужиков, все уже были малость в подпитии, а он выпил много больше остальных, потому его не особо смущали слова путника.
— Я научу.
Парень встал из-за стола и поманил старосту за собой. Тот поднялся, а вслед за ним поднялись и остальные мужики.