Эмма
Шрифт:
— Ах да, конечно. Едва ли вы знаете мистера Мартина. А вот он знает вас очень хорошо — только в лицо, хочу я сказать.
— Не сомневаюсь, что мистер Мартин очень достойный молодой человек. Я даже уверена в этом и желаю ему добра. Каков, по-вашему, его возраст?
— В июне, восьмого числа, ему минуло двадцать четыре, а мое рождение двадцать третьего — всего лишь на две недели и один день позднее. До чего удивительно!
— Только двадцать четыре? Он слишком молод, чтобы обзаводиться семейством. Верно говорит его матушка: торопиться ему не следует. Они и так, насколько я понимаю, живут в довольстве, а ежели поспешить с женитьбой, то можно и пожалеть. Вот если лет этак
— Шесть лет!.. Дорогая мисс Вудхаус, ему же будет тридцать!
— Именно в этом возрасте обыкновенно и позволяют себе жениться мужчины, которые не родились богатыми. Мистеру Мартину, я полагаю, только предстоит еще обеспечить себе состояние. Едва ли у него есть средства. Сколько бы он ни унаследовал от отца и какова бы ни была его доля семейного имущества, все, наверное, пущено в дело — на покупку стада и так далее. При усердии и везении он, возможно, разбогатеет когда-нибудь, но сейчас у него, вернее всего, ничего нет.
— О, конечно, однако живут они очень хорошо. Мужской прислуги, правда, в доме не держат, однако более ни в чем не нуждаются. К тому же миссис Мартин поговаривает о том, чтобы нанять мальчика в будущем году.
— Как бы вы не совершили ошибку, Харриет, если он вздумает жениться. Я имею в виду, что вам не следует знакомиться с его женой. В вашей дружбе с девицами Мартин, пожалуй, нет ничего очень уж дурного, ведь они получили образование, но та, на ком он женится, может оказаться вовсе не подходящей для вас компанией. Имея в виду несчастливые обстоятельства вашего рождения, вы должны выбирать друзей с особенной осторожностью. Вне всякого сомнения, вы дочь джентльмена. Доказывайте это всеми доступными вам средствами, иначе вы доставите многим людям удовольствие вас унизить.
— Да-да, конечно. Только пока я здесь, в Хартфилде, и вы так добры ко мне, мисс Вудхаус, я совсем никого не боюсь.
— Вы верно понимаете, Харриет, как много значит протекция, однако можете так укрепиться в хорошем обществе, что не будете зависеть даже от Хартфилда и мисс Вудхаус. Я очень хочу, чтобы вы приобрели прочные связи, а для этого важно не иметь неподобающих знакомств. Посему, если ко времени женитьбы мистера Мартина вы будете в этих краях, не следует допускать, чтобы ваша дружба с его сестрами сблизила вас еще и с его женою, которая, вероятно, окажется простой фермерской дочерью безо всякого образования.
— Конечно. Правда, мне думается, что мистер Мартин подыщет себе образованную девушку. И хорошо воспитанную. Хотя с вашим мнением я не спорю и, конечно же, не стану знакомиться с ней. Я очень уважаю обеих мисс Мартин, особенно Элизабет, и мне будет жаль с ними расстаться: ведь они образованны не хуже моего, — но ежели мистер Мартин женится на невежественной вульгарной женщине, то я, само собой, лучше не стану ее посещать без большой необходимости.
Наблюдая за своей протеже в минуту произнесения этой извилистой речи, Эмма не усмотрела тревожных симптомов любви. Фермер всего-навсего первый обожатель Харриет, а кроме того, ничто ее к нему не привлекает. Следовательно, она не станет противиться тем знакомствам, которые мисс Вудхаус для нее устроит.
На следующий день они повстречали мистера Мартина на дороге, ведущей в Донуэлл, — он шел пешком. Очень почтительно взглянув на молодую госпожу, он с самым неподдельным удовольствием посмотрел на ее спутницу. Эмма рада была, что представилась возможность его увидеть. Пока беседовали молодые люди, она, пройдя несколько ярдов вперед, успела неплохо изучить мистера Роберта Мартина. Вид он имел очень аккуратный
Не желая заставлять мисс Вудхаус ждать, Харриет побеседовала с ним каких-нибудь несколько минут, после чего подбежала к своей покровительнице с улыбкой, выдававшей радостное волнение, которое, как та надеялась, должно было скоро пройти.
— Кто бы мог подумать, что мы его повстречаем! До чего удивительно! Он только случайно не пошел в обход через Рэндалс и совсем не ожидал нас здесь увидеть. Думал, мы чаще ходим той дорогой, которая ведет на Рэндалс. «Роман в лесу» он еще не достал. В прошлый раз, когда был в Кингстоне, совсем захлопотался и забыл, но завтра пойдет туда опять. Ну до чего же все-таки удивительно, что мы его повстречали! А как он вам показался, мисс Вудхаус? Таков он, каким вы его себе представляли? Очень он, по-вашему, прост?
— Да, наружность у него, несомненно, самая заурядная. Однако хуже то, что он совершенно чужд всякой элегантности. От него нельзя было многого ожидать, и все же я несколько удивилась, увидев в нем такую неуклюжесть. Он напрочь лишен манер. Признаться, я думала, он окажется на ступеньку-две поближе к высшему сословию.
— Ах да, конечно, — откликнулась мисс Смит подавленно, — манеры у него не такие, как у настоящего джентльмена.
— Полагаю, Харриет, с тех пор как стали бывать у нас, вы достаточно повидали истинно образованных и элегантных мужчин, чтобы различия между ними и мистером Мартином бросились вам в глаза. У нас в Хартфилде вы видели джентльменов наилучшего воспитания, и я даже удивлюсь, если теперь вы сможете продолжать это ваше прежнее знакомство, не глядя на мистера Мартина как на существо низшее и не спрашивая себя с недоумением, чем же он привлекал вас до сих пор. Разве ваши мысли не таковы? Разве при этой встрече вы не были неприятно поражены? Неужели вас не повергла в недоумение его неловкость, отрывистость его речей, грубость голоса? Стоя здесь, я слышала, что он говорит так, будто пилит одну и ту же струну.
— О, разумеется, он не чета мистеру Найтли. У мистера Найтли такая поступь, такая изысканная манера держаться!.. Я отчетливо вижу различия. Но очень уж необыкновенный мужчина мистер Найтли!
— Мистер Найтли таков, что сравнивать мистера Мартина с ним было бы даже несправедливо. Не в каждой сотне джентльменов найдется один, чье благородство так же очевидно, как у мистера Найтли. Однако в нашем доме вы познакомились не только с ним. Что бы вы сказали о мистере Уэстоне или мистере Элтоне? Сравните мистера Мартина с любым из них. Приглядитесь к их манерам: держаться, ходить, разговаривать, молчать, — и непременно увидите разницу.
— О да! Она огромна! Но мистер Уэстон уже почти старый: ему ведь, наверное, лет сорок, а то и все пятьдесят.
— И от этого его хорошие манеры особенно ценны. Чем старше мужчина становится, Харриет, тем для него важнее не быть неотесанным, тем отвратительнее выглядит грубость, громогласность, неуклюжесть. Что еще терпимо в человеке, пока он молод, с годами становится невыносимым. Если мистер Мартин уже сейчас неловок и неучтив, то каким же он будет в возрасте мистера Уэстона?
— Этого нельзя знать наверняка, — ответила Харриет довольно мрачно.