Эмма

Остин Джейн

— Ни за какие сокровища, — ответствовала Эмма, милостиво улыбаясь, — я не стала бы ничего вам советовать. В том, что касается собственного вашего счастья, лучший судья — вы сами. Ежели вы предпочитаете мистера Мартина всем остальным, ежели он приятнейший из всех мужчин, в чьем обществе вам доводилось бывать, то отчего же вы сомневаетесь? Вы покраснели, Харриет. Не пришел ли вам на память кто-нибудь другой, к кому вы скорее отнесли бы эти мои слова? Только не обманывайте себя, не позволяйте благодарности и состраданию властвовать над вами. О ком вы сейчас вспомнили?

Ответом явились симптомы довольно-таки благоприятные: ничего не сказав, мисс Смит в смущении отвернулась и задумчиво отошла к

камину. Пальцы ее механически вертели письмо. Эмма ждала результата ее размышлений с нетерпением, но без особых надежд. Наконец Харриет, вполне, впрочем, уверенно, промолвила:

— Мисс Вудхаус, раз уж вы не хотите сказать мне ваше мнение, я должна сделать по-своему. Сейчас я убеждена… почти решилась… отказать мистеру Мартину. Как вы находите: права ли я?

— Совершенно, совершенно правы, дорогая моя, милая Харриет! Вы поступаете именно так, как должны. Покуда вы размышляли, я старалась не выказывать своих чувств, но теперь, когда вы вполне уже решились, не могу вас не одобрить. Дорогая, до чего же я рада! Прекращение знакомства с вами, которое явилось бы следствием вашего союза с мистером Мартином, очень бы меня опечалило. Пока вы хоть немного сомневались, я молчала, не желая на вас влиять, но как жаль мне было бы потерять друга! Ведь не могу же я делать визиты миссис Роберт Мартин, фермерше! Теперь я спокойна: вы остаетесь со мною.

Харриет, доселе не подозревавшая о том, какая опасность ей грозила, поражена была этой мыслью и в ужасе вскричала:

— Вы не смогли бы меня навещать?! О да, конечно, не смогли бы! Прежде я об этом не подумала, но как это было бы ужасно! Слава богу, я решила отказать мистеру Мартину! Дорогая мисс Вудхаус, ни за какие блага я не пожертвую удовольствием и честью быть вашим другом!

— Да, разлука с вами причинила бы мне боль, однако пришлось бы с нею смириться. Ведь вы исторгли бы себя из хорошего общества, а значит, я принуждена была бы расстаться с вами.

— О боже! Как бы я это вынесла! Я бы, наверное, умерла, если бы в Хартфилде мне отказали от дома!

— Милое нежное создание! Мне и самой страшно представить вас навечно запертой на ферме Эбби-Милл, в кругу грубых необразованных людей! Право, удивительно, что молодой человек смел предложить вам такое! Верно, он слишком высокого о себе мнения.

— Вообще-то я не нахожу в нем самодовольства, — возразила Харриет, чья совесть не могла не восстать против столь резкого суждения о мистере Мартине. — Во всяком случае, он очень славный человек, и я всегда буду ему признательна, всегда буду к нему испытывать… Ах нет, совсем не то чтобы… Видите ли, если он в меня влюблен, это же не значит, что и я должна… И конечно же (этого нельзя отрицать), с тех пор как я стала бывать у вас, я повидала людей. Ежели сравнивать его с ними лицом и манерами… Ах, и сравнения быть не может! Особенно с одним джентльменом, который так хорош собой и так обходителен… И все же я думаю, что мистер Мартин очень приятный молодой человек. Я очень его ценю. И если я приглянулась ему и он написал для меня такое письмо… Но покинуть вас — на это я никогда бы не согласилась.

— Спасибо, спасибо вам, любезный мой дружочек! Мы с вами не разлучимся. Женщина не обязана выходить за всякого, кто сделает ей предложение, только потому, что он в нее влюблен и умеет написать сносное письмо.

— Ах нет, не обязана, к тому же письмо-то слишком коротко.

Отметив про себя, что в этом вопросе подопечной недостает вкуса, Эмма предпочла согласиться:

— Вы правы. А даже если он и мог писать очень хорошо, это было бы ничто в сравнении с его неуклюжестью, которая оскорбляла бы вас ежечасно.

— О да, истинно так! Кому какое дело до писем? Куда важнее счастливо проводить время в приятном обществе. Я совершенно

решилась отказать мистеру Мартину. Только как мне это сделать? Какие подобрать слова?

Эмма заверила Харриет, что составить ответ будет вовсе не трудно, и посоветовала приняться за дело безотлагательно. Та согласилась с надеждой на помощь мисс Вудхаус. Продолжая твердить, будто в помощи с ее стороны нет никакой необходимости, Эмма все же оказала ей весьма немалое содействие, сочинив письмо от начала и до конца. Перечитав послание мистера Мартина, Харриет до того смягчилась, что Эмме пришлось пустить в ход несколько решительных восклицаний, чтобы вернуть ей необходимую силу духа. Мисс Смит до чрезвычайности беспокоила мысль о том несчастье, которое она причинит мистеру Мартину, а также о том, как будут думать и говорить о ней его матушка и сестрицы. Видя, сколь сильна в Харриет боязнь показаться неблагодарной, Эмма подумала, что мистер Мартин, окажись сейчас здесь, верно, в конце концов получил бы согласие.

Так или иначе, ответ написали, конверт запечатали и отправили. Дело было сделано, а Харриет спасена. Весь вечер она сидела в печали. Понимая ее сожаления, вызванные добротой души, Эмма старалась облегчить их ласковыми речами, в которых порой мелькало имя мистера Элтона.

— На Эбби-Милл меня уж никогда более не пригласят, — горестно промолвила мисс Смит.

— Если б вас даже и пригласили, мой друг, я бы не вынесла разлуки с вами. Вы слишком нужны нам в Хартфилде, чтоб отпускать вас на ферму.

— А уж я, наверное, и не захотела бы туда поехать, ведь мне нигде не бывает так хорошо, как здесь.

Через некоторое время Эмма услышала:

— Полагаю, миссис Годдард очень удивится, ежели узнает, что произошло. Да и мисс Нэш, верно, тоже… Мисс Нэш находит, будто ее сестра весьма удачно вышла замуж, хотя жених был простой торговец мануфактурой.

— Школьной учительнице, Харриет, и не пристало проявлять больше гордости или утонченности. Не сомневаюсь, что мисс Нэш позавидовала бы такому предложению, какое вы получили. Даже такая партия была бы для нее успехом. О том же, насколько лучшая будущность, вероятно, ожидает вас, она едва ли может подозревать. В Хайбери пока не начали судачить о том внимании, которое оказывает вам некий джентльмен, однако от нас с вами не укрылись ни его взгляды, ни особенная любезность.

Харриет, зардевшись, с улыбкой пробормотала нечто вроде того, что ей и самой непонятно, чем она порой так нравится людям. Напоминание о мистере Элтоне приободрило ее, однако вскоре она снова принялась жалеть отвергнутого мистера Мартина.

— Сейчас он, должно быть, уже получил мое письмо, — произнесла мягко девушка. — Знать бы, что они все теперь делают, сказал ли он сестрицам… Ежели он огорчен, то и они тоже. Но я надеюсь, что не очень его опечалила.

— Подумаем лучше о тех наших отсутствующих друзьях, кто занят более приятным делом! — воскликнула Эмма. — Мистер Элтон в эту самую минуту, возможно, показывает ваш портрет маменьке и сестрам, говоря при этом, как красив оригинал. Когда его попросят раз пять-шесть назвать имя избранницы, он согласится, и будет не чье-то иное, а ваше.

— Мой портрет? Но разве мистер Элтон не оставил картину на Бонд-Стрит?

— Если так, то я совсем его не знаю! Уж поверьте мне, дорогая моя скромница Харриет, портрет окажется на Бонд-стрит лишь тогда, когда мистеру Элтону придет пора отправляться в обратный путь. Ну а весь сегодняшний вечер ваш образ будет ему и другом, и утешением, и отрадой. Имея портрет при себе, он раскроет свои замыслы родным и расскажет им о вас, а они, глядя на вашу красоту, преисполнятся приятнейших из всех человеческих чувств — любопытства и теплого предрасположения. Как живо и весело разыграются их нетерпеливые умы!