Элли
Шрифт:
ГЛАВА 10
Эдвард яростно водил расческой по своим светлым волосам, но они были слишком коротки и непослушны, чтобы принять достойный вид.
Он плеснул в ладонь лосьона, протер лицо, ощущая на коже все ссадины, оставленные новой бритвой, затем прополоскал рот.
Накинув белую накрахмаленную рубашку, он встал перед зеркалом, застегивая воротничок и изучая себя.
«Зачем я это делаю?» — раздраженно думал он. Понятно, все это ради дружбы, но уже в сотый раз он удивлялся, как легко Мэдди уговорила его быть ее спутником на традиционном
Завязывая шнурки, он попытался сосредоточиться на предстоящем вечере, но его мысли неизменно возвращались к Пьеру и Элли. Он выпрямился и, стараясь забыть об этом, достал носовой платок и сунул его в карман.
Мэдди сказала ему, и он сам постоянно убеждал себя в том, что Элли не воспринимает Пьера всерьез, но порой он сам этому не верил. За прошедшие две недели их часто видели вместе. Как никто другой, он знал, каким обаятельным и неотразимым может быть его кузен.
Взглянув на часы, Эдвард решил прогуляться к святой Хильде. Было еще рано, и вряд ли Мэдди готова, но ему не хотелось оставаться в комнате наедине с мрачными мыслями. Он взял со стола бумажник, обмотал вокруг шеи вечерний шелковый шарф и вышел в коридор, раздумывая, куда бы ему пойти. С тех пор как он встретил Элли, он никогда так не страдал от одиночества.
Прежде чем залезть в ванну, Пьер попробовал большим пальцем ноги температуру воды. Добившись нужной температуры, он погрузился в теплую, исцеляющую воду. Он был утомлен после встречи с Луизой — они трахались беспрерывно на протяжении пяти часов.
Луиза была ненасытна, в чем он убеждался в течение четырех ночей; это устраивало их обоих. Но его наслаждение было неполным — Луиза приелась ему. Это заставило его не тянуть больше с Элли. Терпение его иссякло, и пришло время взять ее.
Осматривая свое тело, он заметил несколько засосов, оставленных Луизиным ртом, и решил замазать их гримом. Сегодняшней ночью спор будет выигран, он так решил. Он достаточно долго обхаживал Элли. Пьер хотел ее так сильно, что желание чувствовал боль. Он возьмет ее — желание обладать ею было сильнее стремления выиграть деньги. Догадываясь также о чувствах Эдварда Гамильтона к Элли, он постарается взять то, чего так жаждет его драгоценный кузен. А это больше всего подстегивало Пьера.
Слов нет, она возбуждает все его естество… Связь с ней, конечно, будет недолгой, она не Бог весть что в социальном смысле. Не его круг! Что же, она останется для него приятной загадкой — такая молчаливая, что-то таящая… А он со своей необузданной страстью, умением и опытом в любви будет для нее блестящим воспоминанием. От этих мыслей у него разыгралось воображение.
Лежа в воде, он представил всякие игривые картинки и стал продумывать сцену соблазнения. Закрыв глаза, он как будто наяву увидел нежные изгибы ее тела, почувствовал прикосновения ее длинных волос. «Довольно мечтать, этой ночью все сбудется», — подумал он равнодушно.
Элли стояла перед зеркалом, поправляя прическу. Тяжелые кольца волос падали ей на плечи, пышным облаком
Она приложила его к себе, как это делала двадцатый вечер подряд. Платье было необыкновенным: с россыпью бусин на белом шелке, начиная от бедер и спускаясь к подолу. Только взглянув на него, Элли поняла, что это платье просто создано для нее.
Осторожно, чтобы не испортить прическу, она просунула голову в четырехугольный вырез, затем подняла руки, и подол платья скользнул вниз.
Платье облегало ее словно вторая кожа, а бусины сверкали при каждом движении. Элли надела белые атласные лодочки на низком каблучке, которые она украсила вышивкой, и протанцевала к прикроватному столику сияющей и сверкающей волной.
Она открыла ящичек и достала маленький серебряный медальон. Подержав его немного в руках, она провела по поверхности кончиком пальца, и в ее сознании возник образ Терри. Она закрыла глаза.
«Ты навсегда останешься в моей памяти, — мысленно пообещала она. — Только не этой ночью». Сейчас она не хотела ничего помнить: ни свое прошлое, ни свою работу, ни свой долг. За прошедшие две недели Элли забыла, кем она была, стала другой — счастливой и свободной.
С Пьером она чувствовала себя прекрасной, блестящей и неотразимой. Она была такой, какой хотела быть.
Открыв глаза, она посмотрела на медальон, на серебряную цепочку, которую она сама купила, и сделала свой выбор. Сегодня ночью ее первый бал, ее ночь и мысли принадлежат Пьеру, и в комнате не должно быть ничего, что вызывало бы другие чувства. Она положила медальон вместе со своими воспоминаниями на место, осторожно закрыла ящик и бросила последний взгляд в зеркало.
Никогда в жизни она не была так взволнованна!
Эдвард придержал дверь для Мэдди, и они вошли в центральный зал, направляясь к накрытым столам.
— Где гости Хаугтон-Смайза?
Официант мельком взглянул на него:
— В Ланкастерском зале, сэр.
— Благодарю, — ответил Эдвард, и они проследовали туда, сопровождаемые шелестом шелкового платья Мэдди.
Зал был полон. Врезавшись в толпу, Эдвард потянул Мэдди, вцепившуюся в его руку, к бару.
— Я никак не могу понять, почему ты считаешь свою идею брильянтовой, Мэдс? — прорычал Эдвард, перекрывая своим голосом звон бокалов с шампанским.
— Не будь занудой, Эдвард! Все будет просто замечательно, когда мы доберемся до выпивки.
Наконец они пробились к бару и заказали два «Кир Ройяла». Эдвард был на два дюйма выше всех мужчин в комнате, отметила про себя Мэдди.
— Господи! Благодарю тебя за это! — простонала Мэдди, получив долгожданный бокал, и сделала большой глоток. При этом она наблюдала, как Эдвард внимательно оглядывает зал. — Не волнуйся, я уверена, что Элли здесь.
Он повернулся к ней, нахмурившись: