Элита
Шрифт:
Отвернувшись к окну, я кусаю губу. Пока, уютный мыльный пузырь, здравствуй, суровая реальность. Как бы мило мы ни беседовали и сколько бы значимого ни таилось между строк, наличие Эльвиры не сотрёшь.
— Еду, — коротко отвечает Леон, сосредоточенно хмурясь. — Я перезвоню, если ты не против.
— Подожди, пожалуйста. Это срочно, — с вежливой бескомпромиссностью произносит она. — По поводу аукциона. Сергей Георгиевич сказал, что для выставления лота нужны документы, подтверждающие оригинальность изделия.
— Если они и остались, я понятия не имею, где они могут быть, — в голосе Леона звучит сдерживаемое нетерпение. — Я говорил, это был подарок. В любом случае можно заказать экспертизу. Если нужно — я готов её оплатить.
— Леон, это аукцион, на котором соберутся более пятидесяти человек, включая звёзд эстрады. Мне бы хотелось, чтобы ты отнёсся к нему серьёзнее.
Я закатываю глаза. Да боже ты мой. Если у Леона душа монаха, то у снежной королевы — нутро учительницы средних классов, изводящих детей наличием школьной формы.
— Давай созвонимся позже, хорошо?
— Ты не один? — в голосе Эльвиры слышно беспокойство. — Не понимаю, в чём проблема обсудить это сейчас?
Слышится тяжёлый вздох.
— Я предоставил лот только потому, что ты просила. Нашёл часы, завёз их куратору. Сейчас ты обвиняешь меня в том, что я несерьёзно подошёл к вопросу. А я и не планировал подходить к нему серьёзно. И, конечно, больше никогда не соглашусь участвовать в подобном геморрое.
— Это не геморрой, а аукцион моей мамы… — верещание Эльвиры обрывается, так как Леон переключает звук на телефонный динамик.
Скрипнув зубами, я утыкаюсь в мобильный. Дорогой Пётр прислал сообщение, но я, увлечённая беседой, решила ответить на него позже. Что ж, похоже, сейчас самое время.
«Настроение отличное», — мои пальцы вдавливаются в клавиатуру с такой силой, что дребезжит экран. — «Подъезжаю к дому».
— Я действительно еду не один, и разговаривать мне неудобно… Подвожу до дома Лию… Нет, у Игоря возникли неотложные дела.
«Не хочешь сходить в кино? Классный фильм вышел с Харди».
Втянув в грудь побольше воздуха, я подношу динамик ко рту:
«Мне неудобно печатать, поэтому записываю голосовое. Я давно не была в кино, так что пойду с радостью. Сможешь за мной заехать?»
Я чувствую обжигающий взгляд Леона на своей щеке, но предпочитаю не поворачивать головы. К этому моменту ему наконец удалось сбросить Эльвиру с провода, так что он прекрасно всё услышал.
42
Фиолетовые блики салонной подсветки отражаются в глазах Петра, придавая ему сходство с героем вампирской саги.
— Мне понравилось ходить с тобой в кино. Нужно будет как-нибудь повторить.
—
Ещё полгода назад я бы, не раздумывая, дала шанс Петру и его ухаживаниям: он умный, обходительный, умеет шутить и обожает собак: а я уверена, что плохие люди не могут ладить с животными. Но пока… Пока во мне так сильна тяга к Леону, что едва ли будет правильным это делать.
Петру не нужно дополнительных пояснений — он достаточно умён, чтобы не плыть против течения. Улыбнувшись, он желает мне спокойной ночи и выражает надежду, что завтра в большой перерыв нам удастся выпить вместе кофе.
Из машины я выхожу с улыбкой, несмотря на то, что половину фильма просто смотрела в экран, не в силах избавиться от горького послевкусия поездки с Леоном. Разговор с Эльвирой и моё голосовое сообщение поставили жирную точку в наметившемся перемирии. Мы молча доехали до дома и разошлись по комнатам, даже не попрощавшись.
Войдя в ворота, первое, что я вижу, — ярко-синий кроссовер, припаркованный во дворе. Нахмурившись, я смотрю в телефон. На часах начало одиннадцатого. Эльвиру так задел факт нашей совместной поездки с Леоном, что она примчалась с ружьём и палаткой на защиту чести суженого?
Придушив поток воображения, рисующего картины того, чем они могли бы заниматься в столь позднее время, я ускоряю шаг. Гравий хрустко вонзается в подошву кроссовок, сердце напряжённо стучит. Я не имею права на ревность. Не имею.
— Сбегала на свидание?
От неожиданности я останавливаюсь, как вкопанная. Из полумрака уличной террасы материализуется изящная фигура в сером пальто. Поднеся ко рту курительный гаджет, Эльвира выдувает ванильный дым и меряет меня изучающим взглядом.
— И ведь что-то они в тебе находят… Пётр в прошлом году с дочерью Конюхова встречался… Может, мужчин время от времени тянет на провинциальную экзотику?
— Я знаю только Фёдора Конюхова, — бормочу я, более всего ошарашенная фактом, что идеальная Эльвира позволяет себе курить. — И я не из провинции. Родилась там же, где и ты. Возможно, даже в том же роддоме.
— Это вряд ли. Но если уж тебе удалось охомутать Петю, не упусти шанс, — голос Эльвиры становится ледяным. — И не вздумай лезть к Леону, поняла? Это моё последнее предупреждение.
С каждой секундой её образ неприступной снежной королевы трещит по швам. Никакая она не снежная и неприступная. Обычная неуверенная в себе деваха, которая не поленилась подкараулить меня во дворе, чтобы отвести угрозу от своих нездоровых отношений.
— А Леон тебя, что, не слушает, раз уж понадобилось угрожать мне? — ласково уточняю я.