Эликсир счастья
Шрифт:
– Я считаю, что сначала нужно заниматься делами, а уж потом развлекаться. Я глубоко раскаиваюсь, что позволила мистеру Майерсу завезти меня в Дилиас.
– Вы были в Дилиасе? – спросил сеньор Франко.
– Да.
– И вам понравилось? Только честно, сеньорита Сотбери!
– Да, очень милый городок. Я бы еще раз туда съездила, когда мы закончим дела.
– Но не раньше? – спросил сеньор Франко с улыбкой.
– Нет, не раньше, – серьезно ответила Кимберли.
– А что вы собираетесь делать, когда мы подпишем контракт?
– Позвонить своему жениху и вызвать его сюда.
– Не думал,
Они вышли на террасу и сели за столик. Франко извинился перед Кимберли и подозвал своего помощника. Кимберли не хотела подслушивать чужой разговор, но она намеревалась привыкать к испанской речи, чтобы потренироваться. Сейчас она раскаялась в своем рвении. Сеньор Франко сказал в ухо наклонившегося к нему помощника:
– Говори обо всем с молодым Майерсом. Сеньорита забивает себе голову делами. Она не умеет отдыхать. Что она может понимать в туризме?
4
Кимберли вцепилась в подлокотники плетеного кресла. Ей показалось, что мир покачнулся.
Что же такое происходит? Кимберли чувствовала, как ее охватывает гнев. Сеньор Франко ничего не знает обо мне, но уже берется судить о моих деловых качествах! И что это такое: «Она не умеет отдыхать» или «Не думал, что у вас есть время на жениха!»? Можно подумать, он знает, как я отдыхаю! И потом я не все свое время посвящаю работе. Вот и сейчас я собираюсь закончить дела, а потом отдохнуть со Стенли. Это все Майерс! Я их обоих ненавижу – и старшего, и младшего! Один нашел безотказную няньку для непутевого племянника, а племянник в это время подставляет меня!
Пока Кимберли предавалась неприятным размышлениям, мужчины завели непринужденный разговор о путешествии Ричарда и Кимберли. Сеньор Франко вспоминал встречи со старшим мистером Майерсом, а Ричард рассказывал ему о жизни дяди за последние полгода. Кимберли была вычеркнута из этого разговора, но это ее вовсе не волновало. Сейчас были гораздо более серьезные темы для волнений.
Как я смогу доказать, что способна поднять этот проект, если сеньор Франко уже настроен против меня? – думала она, пытаясь найти выход из ситуации. Пусть увидит меня в деле. Как только речь зайдет о проекте, Ричард окажется не у дел, он ведь даже не читал текст проекта! А я лично писала его, изучала рынок, поэтому прекрасно во всем разбираюсь. Сеньор Франко сразу же увидит во мне профессионала. Я уверена, что он не настолько легкомысленный, каким хочет казаться, иначе бы его отель не был бы самым лучшим на острове! Так что еще посмотрим, что победит, мастерство или красивые слова!
– Сеньорита Сотбери, вы не будете против, если мы отложим дела на завтра, а сегодня вы с мистером Майерсом немного отдохнете? – улыбаясь спросил сеньор Франко.
Кимберли вымученно улыбнулась.
– Ну что вы, сеньор Франко, конечно, я не против. Тем более если мистеру Майерсу нужен отдых! – не удержалась от язвительного тона Кимберли.
– А почему… – начал Ричард, недоумевая, отчего Кимберли вдруг начала острить по его поводу.
Сеньор Франко тут же понял, что назревает конфликт, поспешил вмешаться:
– Надеюсь, вы окажете мне честь сегодня пообедать со мной? Да, отель пятизвездочный, поэтому предполагается смокинг. Если у вас возникнут какие-то
Он мило улыбнулся и развел руками, как бы говоря, что предпочел бы провести с гостями весь вечер, а не заниматься с постояльцами.
– Амедей, будь добр, покажи нашим гостям их номера, – обратился он к помощнику. – До встречи на обеде.
Сеньор Франко поклонился и покинул террасу.
– Прошу вас за мной! – Помощник сеньора Франко галантным жестом предложил Кимберли руку.
Номера оказались гораздо комфортабельнее тех, в которых обычно останавливалась Кимберли. Три комнаты отличались друг от друга как небо и земля. У каждой из них было свое предназначение, но все же они были одинаково комфортны, да и обстановка позволяла говорить о том, что люди со средним достатком не могут себе позволить жить в люксах этого отеля.
Первая комната, с уютными креслами и настоящим камином служила гостиной, куда можно было пригласить знакомых и друзей, если сам сильно устал от шумной толпы бесчисленных баров и ресторанов. Да и отличный бар с широким выбором любых напитков располагал к свободному и спокойному общению. Правда, Кимберли не могла понять, зачем здесь камин, ведь даже ночью температура на Тенерифе не опускалась ниже пятнадцати градусов, и это зимний сезон!
Во второй комнате находился компьютерный терминал и развлекательный центр новейшей модели. Кимберли поняла, что эта комната выполняет функции кабинета. Наверное, многие из состоятельных постояльцев отеля не могли позволить себе забыть о делах даже на десять – пятнадцать дней. Сама она была тому примером.
Спальня поразила Кимберли меблировкой. В комнате стояла только огромная кровать, такая огромная, что Кимберли не была уверена, что сможет на ней спокойно спать, не боясь потеряться.
– А как же вещи? – спросила у Амедея Уркихо удивленная Кимберли. Она не заметила ни одного шкафа.
– Сюда, сеньорита Сотбери, – позвал ее Уркихо.
Они вошли в дверь, выходящую из спальни. Кимберли была уверена, что это ванная комната, но оказалось, что перед ней гардеробная, которая вполне могла считаться отдельной комнатой. Встроенные шкафы и огромные зеркала, устроенные таким образом, что человек мог увидеть себя со всех сторон, намекали на то, что в такой обстановке уместны только дорогие наряды и роскошные украшения.
Ванная комната оказалась за раздвижной стеной спальни. Стены и пол были выложены чем-то, что очень напоминало мрамор.
– Надеюсь, вы будете хорошо себя чувствовать здесь и сможете отлично отдохнуть в нашем отеле! – чопорно провозгласил Уркихо.
– Благодарю вас. – Кимберли сопроводила свои слова царственным, под стать люксу, в котором она будет жить целую неделю, кивком головы.
Когда Уркихо вышел, Кимберли занялась распаковкой чемодана – она никогда не доверяла эту процедуру горничным. Она достала в первую очередь вечерний наряд. Кимберли мысленно похвалила себя, что догадалась прихватить с собой это платье, иначе бы пришлось просить о помощи у сеньора Франко, а ей не хотелось, чтобы он укрепился в своем нелестном мнении о ней.