Эликсир для мертвеца

Роу Кэролайн

— Другие владельцы «Санта-Марии Нунсиады» ходатайствуют о рассмотрении дела. Пока что рассматриваются вопросы собственности и ответственности. Мой секретарь сможет объяснить это вам во всех подробностях. Должен добавить, что ваше состояние, — продолжал он, — пока что избавляет вас от преследования.

Хуана медленно пошла обратно во двор, ломая голову над этим разговором. Кто подал ему ходатайство, уже отвергнутое? И с какой целью? Чтобы они — кто бы то ни были — могли поклясться, что дело рассматривалось со всех сторон? Целью Угета определенно

было обескуражить ее, а потом запугать угрозой преследования. Надеются они изгнать ее из страны до рождения ребенка, чтобы помешать ей отстаивать в суде свое дело? Три дня назад она выложила свои доводы Маргариде и выслушала насмешки подруги над своими страхами, когда предупреждала ее о невидимых капканах под ее ногами. Теперь ей не с кем разговаривать, кроме как с собой.

Отец Миро сказал, что она должна посетить мужа. Тщетно она приводила ему причины оставаться как можно дальше от него. Сказала, что за ней будут следить, что для них обоих это будет мучением, что это возбудит подозрения всех во дворце. Доминиканец покачал головой и сказал:

— Отправляйтесь к нему.

В своем одиночестве и смятении она очень хотела отправиться к нему, отдать все свои проблемы на его попечение, несмотря на огромный риск. Ее приводило в недоумение, что отец Миро не обращал внимания на все опасности; то ли хотел, чтобы их схватили обоих, то ли по какой-то причине знал, что этого не случится.

— Тогда отправляйся, — прошептала она себе, — но будь осторожна.

Отправиться одна она не могла. Если взять с собой Фелиситат, все сочтут, что она пытается бежать до рождения ребенка, направляется на восток от Руссильона, чтобы избежать судебного преследования. Или, хуже того, поймут, что она идет к мужу. Нужно оставить Фелиситат здесь в знак того, что она скоро вернется. Она возьмет с собой одну из служанок. И нужно ускользнуть, пока Маргарида сидит с принцессой в бдении над болящим спаниелем.

Юсуф шел на зерновой рынок к своим старым друзьям-носильщикам, Когда завидел их, ему показалось, что группа игроков в кости стала со вчерашнего Дня значительно больше в размерах и численности; когда подошел поближе, понял, что там всего два незнакомых лица, но над такими громадными телами, что эти люди сами могли бы создать толпу. Ему потребовалась лишь секунда, чтобы свернуть и пойти мимо зернового рынка к рыбному. Несколько лет назад, когда кровавое восстание оставило его одиноким ребенком в чужой земле, он научился осторожности раньше, чем языку этой страны. Теперь он медленно шел мимо шагах в десяти от игроков, и вежливо кивнул им, словно думал о более важных вещах.

— А вот и парнишка, о котором я вам говорил, — сказал эль Грос одному из вновь появившихся. — Иди сюда, Юсуф. Иди, познакомься с самым глупым носильщиком на зерновом рынке.

Нисколько не обидевшись, носильщик взглянул на Юсуфа, усмехнулся и кивнул. Юсуф посмотрел на него, закашлялся, чтобы скрыть замешательство, и весело улыбнулся в ответ. Хотя новый носильщик был почти таким же

здоровенным, как эль Грос, он представлял собой жалкое зрелище. Один глаз его заплыл и был окружен целой радугой цветов от красного до лилового и желтого. Сквозь прорехи на одежде виднелись большие синяки. Кроме того, его украшала длинная царапина на щеке, на лбу у него был грязный, пропитанный кровью бинт, на руке другой.

— Красавчик, правда? — спросил Ахмед.

— Красавчик, — произнес англичанин и громко захохотал.

— Он выучил еще одно слово, — сказал Ахмед, указывая на англичанина, гордый, словно мать своим первенцем.

— Знаешь, кто так разукрасил меня? — спросил забинтованный.

Юсуф покачал головой.

— Эль Грос, — сказал он и засмеялся почти так же громко, как англичанин. — Эль Грос постарался.

— Ты не сердишься? — спросил Юсуф.

— С чего мне сердиться? — спросил забинтованный. — Кое-кто хорошо заплатил мне, чтобы я получил эти синяки, потом еще кое-кто хорошо заплатил ему, чтобы украсить меня ими. Он не знал, что это буду я.

— Да знал он, — сказал Ахмед. — Так ведь, Грос?

— Кто еще это мог быть? — сказал эль Грос. — Дело было так, — обратился он к Юсуфу. — Ты, возможно, не поверишь. Сюда пришел один человек и предложил большие деньги, чтобы трое-четверо помогли ему убить кого-то, бегущего из тюрьмы. Поначалу обратился ко мне…

— Потому что он такой сильный, — сказал забинтованный, — и все знают, что в драке лучше него никого нет, хоть и дерется он не часто.

— Обратился поначалу ко мне, и я спросил его, откуда он знает, что этот человек бежит из тюрьмы.

— Когда он говорил со мной, — сказал Роже, не поднимая взгляда, — то сказал, что слышал об этом на рыбном рынке.

— Он сказал мне, что слышал от одного из тюремщиков, — продолжал эль Грос. — И я спросил его, когда должен состояться побег. Кому охота сидеть возле тюрьмы ночь за ночью? И знаешь, что он ответил? — спросил эль Грос.

— Нет, — ответил Юсуф.

— Назвал мне день, время, место. Я спросил, откуда он знает, и знаешь, что он ответил?

— Он сказал ему — потому что сам организовал этот побег, — сказал, зевая, Ахмед.

— Умно, не так ли? — сказал эль Грос. — Организовать побег и убить при этом человека.

— Но зачем? — спросил Юсуф.

— Он сказал — потому что заключенный был его другом и предал их дружбу, соблазнив его жену. Что хочет мести. А этот идиот поверил ему.

— Ничего подобного, — сказал с уязвленной гордостью забинтованный. — Но мне были нужны эти деньги. Он много мне заплатил. И я взял на помощь его и еще одного человека. Пришлось поделиться с ним, — указал он подбородком на своего товарища, который сидел на корточках, глядя на кости. — Другого эль Грос стукнул слишком уж сильно, поэтому делиться с ним не пришлось.

— Правда? — спросил Юсуф, повернувшись к эль Гросу.

— Возможно. Может, дело было в том, что он напился вина. Так или иначе, он не поднялся, — сказал эль Грос.