Эликсир для мертвеца

Роу Кэролайн

— Я приехала от ее королевского высочества, принцесса велела мне дожидаться, пока не родится ребенок. Она очень беспокоится о сеньоре Хуане.

— Да-да, сеньора. Я найду вам удобное место, где вы сможете ждать.

— Спасибо, Фелиситат. — Она оглядела коридор. — Можно я посижу во дворе?

— Конечно, сеньора, — ответила Фелиситат и пошла к двери во двор.

Маргарида взяла ее за руку.

— Фелиситат, подожди. Не знаю, как сказать это… — Она замялась. — Со вчерашнего дня сеньора Хуана не разговаривала со мной.

Избегает меня, как только может. Я сказала ее высочеству, что лучше всего ехать сюда не мне, следует послать кого-то другого. Она отказалась.

— Я спрошу сеньору Хуану, хочет ли она видеть вас, — холодно сказала Фелиситат. — Возможно, она не хочет видеть никого.

— Конечно. Я подожду здесь.

Фелиситат вернулась в комнату своей госпожи.

— Сеньора Маргарида хочет видеть вас, — сказала она отнюдь не ободряющим тоном.

— Пошли ее ко мне, Фелиситат, — сказала Хуана. — Я должна сказать ей кое-что.

Когда Маргарида вошла в комнату, повитуха поднялась со стула у кровати.

— Надеюсь, сеньора, я не помешала вам, — сказала придворная дама.

— Нет, — ответила повитуха. — Сейчас мы ждем. Ждем, чтобы последовало еще что-то, так ведь, сеньора?

— Да, — ответила Хуана. — Маргарида, мне не хочется долгого разговора, поэтому буду прямой. Говорила ты принцессе об этом доме и врачах?

У нее снова начались схватки, и она подняла руку, веля Маргариде подождать.

Повитуха утерла пот с ее лица прохладным платком и мягко потерла ей живот.

— Сейчас все будет в порядке.

— Нет, — ответила Маргарида. — Как я могла сказать? Я ничего не знала о них. Это тот дом, куда принесли Арнау…

Она не договорила.

— Этот самый, — сказала Хуана. — Но откуда принцессе известно об этом?

— Не знаю, — ответила Маргарида. — Клянусь, Хуана, я не говорила ей. Пока она не отправила меня сюда, я о нем и не слышала.

Хуана вскрикнула и сделала глубокий вдох.

— Становится хуже, — прошептала она повитухе.

— И отлично, — сказала повитуха. — Сейчас все кончится. Прошу вас, сеньора, — твердо сказала она, направляясь к Маргариде с таким видом, будто собиралась вышвырнуть ее из комнаты, — ее нельзя беспокоить. Ей нужны все ее силы.

— Да будет с тобой Бог, — торопливо пробормотала Маргарида. Поднялась, вышла из комнаты и стала ждать.

Глава пятнадцатая

Свадебные гости с удовольствием набросились на блюда рыбы, запеченной с травами и маслом, или поданной холодной, с пряностями, в уксусе и меде, на груды жареных сардинок с подливками, бобами, овощами в масле, уксусе или с солью, в зависимости от воображения кухарок. Когда первый голод был утолен, музыканты заиграли оживленную танцевальную музыку. Молодые люди подняли Давида; молодые женщины — Бонафилью, и танцы начались.

Исаак был погружен в разговор с Аструхом; Ракель

танцевала; Юсуф сидел на месте и медленно разрывал булочку.

— Если не считать еды, — раздался над его ухом полудетский-полумужской голос, — свадьбы скучны, тебе не кажется?

Юсуф повернулся с улыбкой.

— Скучны. Меня зовут Юсуф.

— Я знаю. Все знают, кто ты. Я Абрам Дайот, ученик сеньора Иакова.

— Почему я не встречал тебя раньше? Разве ты живешь не в этом доме? — спросил Юсуф.

— В этом. Ты спишь в моей постели. Учитель отправил меня домой.

— Почему?

— Не знаю. С учителем не поговоришь, но я спросил у сеньоры Руфь, она ответила, что в доме мало места для всех свадебных гостей, но места тут достаточно. Они могли бы отправить меня и слуг на чердак. Дом большой. Думаю, дело в другом, — прошептал он.

— В чем, как думаешь? — тоже шепотом спросил Юсуф.

— По-моему, в этом странном пациенте, которого они взяли. Они не хотели, чтобы я увидел, кто он. Ты его видел?

— Да, — ответил Юсуф.

— Говорят, он какое-то чудовище. Это правда?

— Нет, — сказал Юсуф. — Ничего подобного. Самый обычный человек, — добавил он, надеясь направить разговор в другое русло.

— Как он выглядит?

— У него темные волосы, темная борода. Глаза, думаю, тоже темные. Но поскольку ставни в его комнате закрыты, разглядеть трудно.

— Похож на южанина?

— Пожалуй. Но он не темнее тебя, а по речи не определишь. Говорит он мало, потому что очень болен. Скоро подадут еще еды?

— Только после танцев. Но подождать стоит. Три целиком зажаренных барана, множество блюд птицы в разных соусах, и козленок — я был на кухне, когда там завершали работу. Только не говори никому.

— Не скажу, само собой, — ответил Юсуф. — Пошли, посмотрим, все ли уже готово.

Абрам Дайот встал, распрямив долговязое, тонкое, нескладное тело. Споткнулся о скамью, вылезая из-за нее, и едва не опрокинул кувшин вина, который подхватил сидевший рядом мужчина.

— Этим летом я все расту и расту, — сказал он извиняющимся тоном. — Кажется, никогда не знаю, где мои ноги.

— Я бы хотел бы быть с тебя ростом, — сказал Юсуф, и оба мальчика направились к кухне.

Кухарки кончили разделывать жареного барана, и поданные на столы блюда жареного и тушеного мяса быстро пустели. Слуги сновали туда-сюда, наполняли кувшины вином и несли их к столам вместе с кувшинами воды и холодного мятного напитка для утоления жажды, вызванной пиршеством, танцами, разговорами.

На ступень возле музыкантов поднялся певец, те заиграли мелодию, и он начал петь о радостях брака, вставляя в нее имена брачующейся пары и обстоятельства. Песня становилась все более и более непристойной, Бонафилья покраснела от смущения и смеха, как подобает невесте. Слушатели одобрительно зашумели, и Давид положил ладони ей на руки.