Эликсир для мертвеца
Шрифт:
— Как твоя мать, — ответил Юсуф с блестящим произношением арабского языка, которому научился дома у родителей и который в последние несколько лет старался не забыть. — И он мне не друг.
— Недостаточно богат для тебя, красавчик? — спросил худощавый, смуглый человек.
— Я пришел бросать кости, а не…
И пока он искал способ выразить то, что хотел, с помощью небольшого запаса непристойных слов на арабском, его выручило вмешательство со стороны.
— О чем это вы говорите? — спросил тот,
— Красавчик хочет поиграть, — ответил худощавый. — Как тебя зовут, красавчик.
— Юсуф. А тебя, урод?
Тот расхохотался.
— Ахмед.
— Не боитесь, что вас арестуют за азартные игры у всех на виду? — спросил Юсуф.
— Мы не играем, — ответил Грос с невинным видом. — Мы работаем. Мы носильщики. Нужны здесь, разве не так? Что, если кому-то нужно что-то отнести? Меня прозвали эль Грос, — добавил он с усмешкой, — так как в городе нет человека сильнее меня.
— Сколько я знаю его, эль Грос не носил на спине ничего, кроме одежды, — сказал Роже.
— Неправда, Роже. Я отнес бочонок скверного вина одному человеку, а он вместо денег расплатился со мной бурдюком. Это было четыре года назад. Я усвоил этот урок.
— Будь осторожен, Юсуф, — сказал Роже. — Эль Грос обдирает мальчишек вроде тебя, как липку.
— Мальчишек — может быть, — ответил Юсуф. — Но не вроде меня.
— Возможно, — сказал эль Грос. — Но, когда нечего нести, нам становится скучно, так ведь? А если нам скучно, мы, чего доброго, станем искать другую работу. И поэтому все делают вид, что мы не играем.
— Лишь бы мы откладывали кости, когда зазвонят колокола к мессе, — сказал Роже. — Присаживайся, мальчик.
— И прекращаем игру на ночь, когда колокола зазвонят к вечерне, — добавил эль Грос.
— Да, — сказал Роже. — Всегда прекращаем в это время, так ведь?
И подмигнул.
— По крайней мере, на час, — сказал Ахмед.
— Человеку иногда нужно есть, — сказал эль Грос.
— Вы из Перпиньяна? — спросил Юсуф.
— Где ты был всю жизнь? — спросил Роже. — Здесь нет никого местных, так ведь? Вот почему нас не могут тронуть.
— Могут, — сказал Ахмед, — но считают, что не стоит труда.
— Это верно, — сказал Роже.
— Даже Ахмед откуда-то из другого места, — сказал эль Грос. — Только не любит говорить откуда.
— Ахмед не помнить, — сказал рослый, костлявый человек, сидевший рядом с Юсуфом. Говорил он очень неуверенно.
— Молодец, — сказал Роже с одобрительной улыбкой.
— Кто он? — спросил Юсуф.
— Нормандец. Вот почему говорит так плохо. Не спрашивай его имени. Его никто не может произнести.
— Не нормандец, — сказал Ахмед. — Он солдат из Англии. Мы заботимся о нем. Он не может работать, потому что был ранен
— За кого? — спросил Юсуф.
— За кого ты сражался? — спросил эль Грос.
Англичанин бессмысленно посмотрел вокруг и попытался негромко повторить эти слова. Смущенно покачал головой.
— Он кормится попрошайничеством, — сказал Роже. — Если не считать раненой ноги, он очень сильный. Сильный, — громко повторил Роже, указывая на англичанина.
— Да, — сказал англичанин. — Сильный.
И в доказательство, обхватив Юсуфа своими громадными руками за талию, поднял его над головой. Очень мягко опустил на место и снова сказал с широкой улыбкой: «Сильный».
— Это одно из слов, которые он знает, — сказал эль Грос. — Он очень этим гордится.
Юсуф достал из кожаного кошелька хлеб, начиненный жареным мясом, разорвал его надвое и отдал половину англичанину.
— Хлеб. Мясо. Тебе, — сказал он. — Потому что ты такой сильный.
— Спасибо, — сказал англичанин. — Я голодный. Спасибо.
— Это другие слова, которые он знает, — сказал эль Грос. — Давай, парнишка. Рискни поиграть с нами в кости, по грошу за бросок.
И решив, что это развлечение стоит больше гроша, который наверняка проиграет, Юсуф вынул монетку и положил перед собой.
Монетка оказалась проиграна, и эль Грос усмехнулся. Юсуф встал.
— Мне нужно возвращаться, — сказал он. — Можно я вернусь сюда?
— С удовольствием предвкушаем встречу с тобой, — ответил Ахмед.
— Мы всегда здесь, кроме того времени, когда колокола звонят к мессе, — сказал Роже.
— В следующий раз, может, я позволю тебе отыграться, — сказал эль Грос.
Когда Юсуф вернулся во двор, сцена там изменилась. Маленькая Хасинта в тенистом углу у стены играла с ребенком. Бонафилья сидела под деревом одна, наблюдая за Хасинтой и маленьким мальчиком. Исаак, Иаков, Аструх и Давид сидели за столом, увлеченные послеобеденным разговором о текущих проблемах, вызванных войной на Сардинии. На столе были холодные блюда: цыпленок, запеченная рыба, турецкий горох с травами в масле и уксусе, чечевица, фрукты и хлеб. Он положил себе на хлеб рыбы и кусочек цыпленка.
Ребенок, устав от игры, залез на колени Хасинте и уснул. Лия вышла из кухни, взяла его и понесла в кроватку. Хасинта посмотрела, не наблюдает ли кто за ней, и потихоньку ушла со двора. Через несколько секунд, посмотрев на верх окружающей сад стены, Давид тоже поднялся и пошел к сидевшей Бонафилье.
Юсуф понес свою еду в укромное место за кустами и сел, чтобы поесть в покое. Покой его продлился недолго.
— Я думала, вы избегаете меня, сеньор Давид, — услышал он голос сеньоры Бонафильи. Он показался мальчику резким, нервозным и вместе с тем странно кокетливым.