Эликсир для мертвеца
Шрифт:
— Думаете, собачьи кости не сильно отличаются от человеческих? — с беспокойством спросила принцесса.
— Думаю, переломы лечатся точно также, ваше высочество.
— Сеньора Хуана, вызовите звонком мою служанку, — сказала Констанса, не прекращая бдения у пострадавшего животного.
Служанка появилась с подозрительной быстротой.
— Позови моего секретаря, — велела принцесса. — Мне нужно немедленно написать письмо.
Когда Хуана вышла из покоев принцессы, у нее от холодного страха перехватило дыхание. Почти все, что говорила принцесса, было
Когда Юсуф вернулся в дом врача, сеньоры Иаков и Исаак ждали его у ворот.
— Юсуф, вымой лицо и руки, — сказал Исаак, услышав, что мальчик вошел. — Нам нужно идти во дворец, лечить очень серьезный случай.
Позади них стоял Мордехай с коробкой в руках.
Юсуф как можно быстрее привел себя в порядок и выбежал к воротам.
— Кто наш новый пациент? — спросил он. — Надеюсь, не сеньора Хуана.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что, господин, наш пациент наверху не сможет перенести этого.
— Совершенно верно. Однако, Юсуф, ту пациентку, которую мы идем лечить, тоже очень любят. Но, насколько я знаю, она не знакома с человеком, которого мы выхаживаем. Но все-таки дело будет сложным, — сказал Исаак, — потому что принцесса ее очень любит.
— От чего она страдает?
— Она подралась и страдает от сломанной ноги и собачьих укусов.
Юсуф изумленно посмотрел на одного, потом на другого.
— Подралась одна из дам ее королевского высочества?
— Пока ты совсем не пришел в замешательство, Юсуф, — заговорил Иаков, — скажу тебе, что это совершенно новое дело. Наш пациент — собачка, которую очень любит ее хозяйка, принцесса Констанса.
Оба врача и Юсуф находились в спальне принцессы, так как Констанса не подумала бы перемещать пострадавшее животное. Иаков начал обследование, ища раны на каждом дюйме тела несчастного существа. За исключением разрыва на ухе, из которого обильно шла кровь, кожа была порвана только на сломанной лапке. Юсуф с Иаковом промыли раны вином и настоем трав, чтобы ускорить заживление и не допустить инфекции, Юсуф прижимал компресс к уху Морены, чтобы окончательно остановить кровотечение.
Все это время принцесса стояла напротив них, положив руку на плечико Морены и удерживая ее в неподвижности.
Исаак взял в руку сломанную лапку. Морена зарычала, и принцесса утихомирила ее. Стал ощупывать, очень осторожно. Собачка зарычала снова.
— Ваше высочество, когда я дойду до перелома, ее потребуется держать, чтобы я смог вправить кость. Тогда собачка поправится. Мне не хочется давать ей болеутоляющих средств, ваше высочество, боюсь, они могут причинить ей больше вреда, чем пользы. Возможно, держать ее сможет Юсуф.
— Я сама, — сказала Констанса. — Когда нащупаете перелом, я буду держать ее тело и голову. Тогда сможете заниматься лапкой.
После
— Благодарю ваше высочество за помощь, — сказал Исаак, когда все было кончено.
— Иначе бы она не позволила к себе притронуться, — сказала Констанса, гладя ее. — Ну вот, она уже перестала дрожать. Дайте моей служанке указания, как ухаживать за ней. Я очень признательна вам за мастерство.
И их вывели из спальни.
Ни Исаак, ни Иаков не лечили больных и покалеченных собак, но объяснили ясно, как нервозной служанке ухаживать за животным. Когда они в третий раз повторяли, что нужно делать, в гостиную ввели священника в белой доминиканской рясе.
— Я доложу принцессе, что вы здесь, — сказала служанка. — Но не знаю, сможет ли она принять вас.
— Она просила меня прийти, — сказал священник. — Если она хочет меня видеть, я буду доволен. Если нет — неважно.
— Спасибо, отец.
Священник с любопытством смотрел на двух врачей и мальчика, поворачивая голову, когда они выходили из комнаты.
На всем пути от дворца, пока Иаков и Исаак разговаривали о деле, которым только что занимались, Юсуф думал о том, что видел возле зернового рынка, и вновь и вновь приходил к выводу, что об этом нужно кому-то рассказать. Отвергнув ее родных и членов семьи Давида, которые восприняли бы это очень скверно, мальчик решил, что лучше всего сообщить об этом Ракели. Когда они пересекали площадь доминиканского монастыря, направляясь к воротам гетто, он вновь стал прислушиваться к словам своего учителя.
— Я не люблю вправлять кости, — говорил Исаак. — Дома я никогда не делал этого — или почти никогда. У нас в Жироне был превосходный костоправ, но он умер во время черной смерти. Некоторое время я иногда занимался этим в трудных случаях, пока его ученик не обрел нужного мастерства.
— Но у тебя такие ловкие пальцы, — сказал Иаков.
— Я предпочитаю тайны болезней и здоровья мастерству костоправа, вот и все. К тому же немногие пациенты такие же спокойные и послушные, как маленькая Морена.
— Вот наконец мы и пришли, Исаак, — сказал хозяин дома. — Давай выпьем по чаше вина и поедим — если есть кто-нибудь свободный, чтобы подать нам.
Они со смехом вошли в дом, за ними следовал молчаливый Юсуф. В доме было спокойно, тихо. Сеньора Руфь приостановила неистовую деятельность.
Не решаясь постучать в дверь комнаты Ракели в чужом доме, Юсуф поднялся к пациенту. Как он и надеялся, Ракель была там и старательно работала.
— Я посижу с ним, — прошептала она. — По сравнению с тем, что делается внизу, это не работа.