Эльфийская ночь
Шрифт:
Потому что ты чёртов сопляк, подумал капитан, отворачиваясь к реке. "Второе лицо империи", правильно... Люди с несравнимо меньшей властью добиваются несравнимо большего - просто потому, что добиваются; а ты, - принц!
– сидишь, жуёшь сопли и ноешь о какой-то там жизненной несправедливости. Да будь в тебе капля той тяги к равенству, о которой ты тут распинаешься, - уж нашёл бы и понимание, и возможности,
– Вероятно, несправедливость заложена в самой природе нашего мира, а потому и исправить её невозможно.
– Правильно, - с на редкость простодушным видом согласился Немец, - утешай себя. Когда что-то не получается, надо сделать вид, что не очень-то и хотелось.
Кажется, на этот раз Кави подколку понял. Он гордо встряхнул порядком уже засаленными чёрными кудрями и тоже уставился на реку.
Смотри-смотри, подумал капитан, лениво пристраиваясь к наглазнику оптического прицела.
Смысла в ожидании, в общем-то, не было никакого - но других занятий уже не нашлось, а голод чувствовался весьма ощутимо. Расчихавшийся Дурта с утра умотал к город и всё никак не возвращался. Капитан запряг эльфов навести какой-никакой порядок в хижине, проследил, чтобы кони были сыты, почистил одежду, "Драгунова" и пистолеты, пересчитал патроны, монеты и сонных осенних мух.
Дурты не было. Еды не было тоже. Обещанные оптимистичным эльфёнком кролики все куда-то разбежались, а ловить и есть мышей, - как в горах, на боевом выходе, - Немцу вусмерть не хотелось.
– Куды крестьянину податься?..
– сказал капитан.
– Пойдём встречать, что ли.
Кави-младшего с собой не взяли, отрядили "охранять помещение". Эльфёнок живо вскарабкался на стоявшее неподалёку раскидистое дерево, радостно помахал из ветвей сандалией и, похоже, немедленно устроился дрыхнуть. Взрослые переглянулись и препятствовать не стали: меньше суеты.
Человек и эльф спустились к реке, но на самый берег благоразумно выходить не стали, устроились за кустарником. Предосторожность была, скорее всего, излишней, - по словам принца, эта протока не считалась популярной даже спустя сорок лет, - но близость к городу капитана всё равно нервировала. За годы жизни на нелегальном
Но уголок леса, где достойный мудрец поставил свою конуру, действительно оказался тих, уныл и безлюден - потому человек с эльфом скучали, вяло спорили "за жизнь" и ждали Дурту.
– Вот он, - встрепенулся принц, стоймя поставив уши.
Немец кинул взгляд на протоку, затем в оптику осмотрел перекаты. Поверхность реки выглядела пустой, но капитан уже привык доверять эльфийскому слуху.
Ожидание не затянулось.
– Из-за острова на стрежень...
– тихонько пропел капитан, наблюдая в прицел, как тощая фигура в коричневом балахоне торопливыми резкими ударами единственного весла подгоняет к берегу небольшой ялик.
Человек и эльф видели, как Дурта спрятал лодку в остролистых местных камышах и деловито поволок по склону довольно объёмистый мешок. Капитан за плечо придержал заторопившегося было на помощь принца.
– Не суетись, - ответил он на невысказанный вопрос, - тащить недалеко, а бережёного...
Он и сам бы не смог объяснить причины своего беспокойства. А только что-то эдакое... какое-то неуютное чувство не давало расслабиться, царапало воображение, хотя явных причин как будто и не было.
Множество мелких наблюдений, ничтожных по отдельности примет складывались в молчаливую мозаику, и в этой мозаике что-то было очень серьёзно не так.
Что-то было не так.
Он посмотрел на Кави. Эльф неприятно поджал уши, охватил ладонью рукоять меча и вернул совершенно понимающий взгляд.
– Что-то не так, - сказал капитан.
– Да, - согласился Кави.
– Это, несомненно, Дурта, но дело...
– Дело не в нём.
– Да, - сказал Кави.
– Что-то не так.
Пыхтение и сиплый кашель Дурты слышались уже совсем рядом. Через минуту кусты всколыхнулись, раздвинулись и достойный мудрец, обливаясь потом, вывалился на еле заметную лесную тропинку.
– Здорово, Дурта, - сказал капитан, заходя со спины и неназойливо отбирая действительно довольно увесистый, но уж всяко не убийственно тяжёлый мешок.