Элементарно, Васин! (сборник)
Шрифт:
— Сказать по правде, я еще не успел влюбиться.
Они просидели в кафе больше часа, болтая и рассказывая друг другу истории из своей жизни. У Карины кружилась голова. Она была очарована и согласилась прогуляться до метро пешком. Путь предстоял неблизкий, но она ничего не замечала вокруг. Возле арки, ведущей в небольшой тупичок с двумя огромными мусорными контейнерами, он прошептал ей в ухо комплимент. Потом взял одной рукой за шею и осторожно поцеловал в губы.
Она стесненно засмеялась. Альберт тоже улыбнулся и увлек ее под арку. Местечко
Ключ от двадцать четвертого номера оказался в руках Альберта. До восьми оставалось чуть больше часа. Тело Карины вряд ли найдут раньше понедельника. Там, куда он его затащил, было пусто и сыро. Может быть, оно пролежит там до конца весны. Но даже если по несчастливой случайности девчонку обнаружат раньше, опознать ее будет проблематично. Сумочку с документами он забрал с собой. А это значит, в «Отель на набережной» никто не придет с расспросами. Там безопасно. Ключ от двадцать четвертого номера жег ему карман. Он уже предвкушал, как встретит Настю на пороге, как она подумает сначала, будто он знакомый Карины, и лишь потом, когда дверь уже захлопнется, и они останутся одни, страх огненным румянцем бросится к ее щекам…
Настя вошла в квартиру, прикидывая, как сказать Вадиму о том, что она собирается уйти на весь вечер. Он очень ревниво относился к ее личной жизни и всячески перетягивал одеяло на себя. При этом сам мог пропадать днями и ночами, объясняя все делами и переговорами. Сегодня он намеревался работать допоздна, к нему должен был подъехать коллега. Предполагалось, что Настя обеспечит им ужин, уют и приятную компанию в моменты творческих пауз. Интересно, что будет, когда она сообщит, что у нее другие планы?
По правде сказать, сначала они с Вадимом собирались идти в театр. Но потом, когда возникла эта срочная работа, билеты отдали знакомым. В театр ее одну он отпускать не захотел. Так, может быть, не отпустит и к подруге?
Она посмотрела на часы. Вадим и его коллега уже должны были начать работу. Однако дома никого не оказалось. Она прошла по комнатам, поискала записку на кухне под сахарницей, проверила мобильный — пропущенных вызовов не было. Картина, которую она просила его повесить, по-прежнему стояла возле стены. В раковине полно посуды. Ее единственный выходной… Может быть, Карина права, и Вадим в самом деле жуткий эгоист? Что, если он не любит ее по-настоящему? И никогда ничем ради нее не поступится?
В этот момент зазвонил городской телефон.
— Привет, у тебя все в порядке? Ты дома? — донеслась до нее скороговорка Вадима.
— Конечно, дома, ведь трубку я сняла, — ответила она немного более резко, чем обычно. — А ты где?
— Я у мамы. Ей нужно было помочь повесить полку в ванной.
Настя тотчас подумала о картине, которую он проигнорировал и которая вот уже трое суток стояла на полу. Словно она не объясняла ему, как ей хочется, чтобы она висела над ее рабочим столом.
— А,
Вообще-то Настя редко плакала. И уж тем более не устраивала истерик по телефону. Это ведь глупо и неудобно, ссориться по телефону — нельзя помириться тотчас и спрятать голову у Вадима на груди.
— Понимаешь, к маме должны прийти гости…
В этот момент на заднем плане возник стальной голос предполагаемой будущей свекрови:
— Что ты оправдываешься? Ты мужчина и не должен унижаться перед юбками.
— Я скоро приеду, — быстро сказал Вадим.
— Можешь не торопиться, — Настя захлебнулась обидой. — Я ухожу на целый вечер.
— Куда? Насть, куда ты собралась?
— Какая тебе разница?
— Мне есть разница! Я тебя люблю. И буду беспокоиться, между прочим.
Настя смахнула рукой слезы и снова услышала голос матери Вадима. Вероятно, та сидела в своем любимом кресле возле телевизора и давала сыну ценные указания.
— Фу, как ты унижаешься перед ней, просто стыдно слушать. Ты мужчина, покажи свою независимость, пусть она привыкает. И не стоит постоянно говорить о любви. Иначе ты ее разбалуешь!
— Э-э, послушай, Насть, я через час вернусь, и мы все обсудим, — повысил голос Вадим. — Я скоро приеду, подожди меня.
— Нет, у меня дела.
— Какие это у тебя дела?
Настя задохнулась от возмущения:
— Личные! У меня что, не может быть дел? У тебя могут быть, а у меня нет? Разве я человек второго сорта? Женщина для тебя — просто предмет быта, которым можно пользоваться в свое удовольствие?!
Мать Вадима, вероятно, услышала, что с ее сыном разговаривают неподобающим тоном и снова подала голос:
— Не позволяй ей кричать на тебя. Что это еще за дела такие? Женщина должна…
— Скажи ей, чтобы она перестала! — потребовала Настя.
— Насть…
— Ты ни на что не готов ради меня, верно? Даже заступиться за меня перед собственной матерью! Пока! — сказала она и повесила трубку.
Слезы душили Настю, но она не позволила себе броситься на постель и выплакаться. У них с Кариной девичник, и она ни за что его не пропустит! Куда там ей нужно идти? Настя достала блокнотик, в который записала название отеля и номер комнаты, где остановилась подруга. Двадцать четвертый, отлично. Вадим не успеет приехать, чтобы остановить ее.
* * *Холл «Отеля на набережной» выглядел просторным и был красиво декорирован. Огромные вазы с охапками сухой травы соседствовали с диванами, обитыми гобеленом. Оттого, что плиточный пол блестел, отражая светильники, ступившего на него охватывало ощущение бесконечного скольжения. Альберт прошел мимо стойки портье, держа в руках ключ от номера с большой красной «грушей» на кольце. Портье глянул на него лишь мельком и отвернулся. Альберт не сомневался, что его не остановят — он был хорошо одет, и лицо его определенно внушало доверие. Он привык к тому, что люди относятся к нему дружелюбно. Это было приятно.