Элементарно, Васин! (сборник)
Шрифт:
— Знаешь, когда меня отправили сюда в командировку, я сразу подумала, что смогу повидать тебя. Собиралась вечером звонить. Просто невероятно, что мы встретились вот так, на улице.
— Карин, извини, но я не могу сейчас пригласить тебя к себе, потому что у Вадима работа и телефонные звонки…
— Да и черт с ним! — довольно резко ответила та. — Если он будет с нами, никакого девичника не получится. Приходи лучше ко мне вечером в гостиницу. У меня есть бутылка клубничного ликера, оторвемся.
Альберт представил жгучую бордовую каплю на Настиной коже и ощутил дрожь. Да,
— Вот и отлично, — в голосе Насти слышалось облегчение. Вероятно, с Вадимом — кем бы он ни был — ей трудно договориться. — Конечно, я приду. А в какой ты гостинице остановилась?
— «Отель на набережной». Номер… Черт, все время забываю номер. Подожди, я, как всегда, ключ утащила с собой. Сейчас взгляну. Портье сказал, надо сдавать, когда уходишь, а я пропустила мимо ушей.
Она вытащила из сумочки не магнитную карточку, как ожидал Альберт, а обычный ключ с прикрепленной к нему пластиковой грушей.
— Номер двадцать четыре. Просто проходи на второй этаж и стучи. С портье лучше не связываться, ты ж понимаешь. Давай в восемь часов?
— Давай. Только я номер комнаты запишу, — сказала Настя. — А то у меня тоже такая память…
Альберт не жаловался на свою память. Ему было достаточно услышать сказанное один раз. «Отель на набережной», номер двадцать четыре, восемь вечера. Господи, какая удача, невероятно! Не нужно думать о месте и времени. Все предопределено. Девичник отменяется. ОН его отменяет. Это будет не девичник, а ИХ с Настей свидание. Поежившись, Альберт плотнее запахнул куртку и купил у промерзшей до костей продавщицы букет фиалок.
Подруги, наконец, расстались. Настя все же решила поймать машину. Стоило ей выйти на тротуар и поднять руку, как возле нее мгновенно затормозил красивый серебристый автомобиль. Под стать ей. «Подобное притягивается к подобному, — не уставала повторять мамочка. — Ты должен быть аккуратным и тогда в твоей жизни все будет складно». Если бы она знала, как он аккуратен! И это не просто слова. Его до сих пор не поймали, хотя иногда преследователи подходили так близко, что он чувствовал прикосновение металла к своему затылку.
Альберт наблюдал, как Настя садится в машину, поправляя шелковую юбку и улыбаясь шоферу. С некоторым сожалением он проводил машину взглядом. Что ж, у него еще все впереди. А сейчас надо как следует подготовиться к вечернему свиданию.
* * *Карина шла по улице, продолжая улыбаться. Он понимал, что ее улыбка — это послевкусие встречи, и сейчас она думает о Насте. Он тоже думал о ней. Ее романтичный облик — длинные волосы, стоячий воротничок кофты, светлые чулки и туфли с перекладиной, словно вынырнувшие из былых времен — трогали его сердце. Один газетчик написал, что у «призрака с удавкой» нет сердца. Но это вранье. Сердце у него было — сильное и властное, оно подавало яростные сигналы, ворочаясь в грудной клетке. Оно было диктатором, заставлявшим Альберта подчиняться его капризам.
Дождь пошел сильнее, Карине пришлось достать зонт. Он раскрылся над ней синим цветком и немедленно затерялся среди других зонтов, заполонивших улицу. Она приехала в этот город
Карина заметила, что кто-то догнал ее и идет рядом. Она выглянула из-под зонта и увидела молодого мужчину с букетом фиалок в руках. Он улыбался широко и смущенно:
— Девушка, милая! Мне ужасно неловко, но не могли бы вы на минуточку пустить меня под свой зонт? Сто метров — и я вас покину. Клянусь.
Он был одет в кремовую замшевую куртку с темными потеками на плечах, и светлые брюки, тоже основательно пострадавшие от дождя.
— Только вон до того кафе! У меня там свидание, но пока я добегу, кажется, потеряю товарный вид.
У него была открытая улыбка и плутовские глаза. Не откликнуться на такую улыбку было просто невозможно.
— Господи, ну конечно. Идите сюда! Только зонт тогда несите сами, а то у меня рука устанет, вы слишком высокий.
Он действительно был выше на целую голову, от него приятно пахло терпким парфюмом и фиалками, которые плотно сидели в целлофановом кульке, стянутом золотой лентой. Карина мимолетно позавидовала той девушке, которой предназначены цветы, прижимавшиеся друг к другу теплыми головками. Черт возьми, вот какой парень должен любить ее подругу! Обаятельный и внимательный. В нем не чувствуется агрессии и этой отвратительной рациональности, которая так отталкивает ее в Вадиме.
Незнакомец успел выпытать, как ее зовут, и выскользнул из-под зонта через сотню шагов, оставив после себя приятное чувство мимолетного удовольствия. Карина вдохнула полной грудью и прибавила шагу. Она еще не успела переключить мысли на что-то другое, когда сзади ее окликнули:
— Карина!
Это был он, тот парень с цветами. Теперь он нес свой букет не так, как прежде — перед собой, он опустил цветы лепестками вниз, и лицо у него было расстроенным.
— Она не пришла, — задыхаясь, объявил он, останавливаясь в нескольких шагах и не делая попытки забраться под зонт. Дождь усилился, и его челка прилипла ко лбу, а куртка стала шоколадного цвета. Однако он не обращал на это внимания. — Может быть, вы выпьете со мной кофе? Поддержите меня, пожалуйста. Вы же отзывчивая.
Он казался таким уязвленным, что Карина сдалась практически без боя.
— А если ваша девушка всего лишь опаздывает? — спросила она для проформы. — Каково ей будет прийти и увидеть вас с другой?
— Она десять раз повторила — если не придет точно в назначенный час, значит, не придет вообще. Это было… хм… пробное свидание.
Они вошли в кафе и заняли столик возле окна.
— Вы очень расстроились? — спросила Карина. На ее нового знакомого девушки бросали любопытные взгляды, поэтому ей особенно льстило его внимание.