Элементарно, Васин! (сборник)
Шрифт:
На всякий случай он старался не смотреть проходящим мимо постояльцам в лицо. Кто-то может встретиться с ним взглядом, а это, пожалуй, ни к чему. Маскироваться он считал ниже своего достоинства. У него всегда было много времени для того, чтобы уйти незамеченным.
Он поднял голову и посмотрел на часы, висевшие в холле. Без четверти восемь. То, что нужно.
Мимо Альберта прошла парочка — молодая женщина держала мужчину под руку. У женщины были темные вьющиеся волосы и большие солнечные очки. Он мазнул по ней взглядом, на секунду задержавшись на ногах. Его не зацепила их стройность — сейчас он весь был
Женщина, напротив, обратила на Альберта самое пристальное внимание. Но не захотела этого показать. Когда он проходил мимо, она всем корпусом повернулась к своему спутнику. Однако, сделав всего пару шагов, изо всех сил вцепилась в руку своего мужа. С такой силой, что он против воли вскрикнул:
— Таня, ты что?
— Молчи! — жарким шепотом выдохнула она, приблизив к нему лицо. — Молчи, молчи, молчи!..
Мужчина сбился с шага и испуганно посмотрел на нее.
— Обернись, Максим, — снова шепнула она. — Тот человек в замшевой куртке все еще в холле?
Максим посмотрел и отрицательно покачал головой:
— Нет, он сел в лифт и уехал.
— В лифт? — удивленно переспросила Таня.
Она видела ключ в его руках. На бирке стоял номер «двадцать четыре». Значит, ему на второй этаж. Почему он не пошел пешком? Это было бы логичнее. Хотел смешаться с толпой? Наверняка. Неужели он здесь не просто так? А по делу?
Сердце Тани застучало глухо и сильно, как тогда. Когда она бежала — бежала долго и быстро, не помня себя от ужаса. До сегодняшнего дня никто не мог заставить ее вспомнить это лицо — ни ласковый муж, ни профессиональный психолог, ни гипнотизер, ни учтивый следователь. Вместо лица перед ее мысленным взором всегда всплывало белое пятно. Память выдавила из себя ужасное воспоминание, словно пасту из тюбика, и с этим ничего нельзя было поделать.
И вот сегодня… Таня остановилась и, прижав руку к груди, стала ловить ртом воздух.
— Мне что-то нехорошо, Максим.
— Давай вернемся в номер, — тотчас предложил он, проявляя все признаки беспокойства.
— Нет, — резко бросила Таня… — Мне обязательно нужно выпить кофе. В квартале отсюда есть кафе, где продают кофе на вынос. Помнишь, мы покупали вчера? Принеси мне с молоком. И зайди в аптеку за аспирином. Я, пожалуй, приму пару таблеток. Да, и обязательно купи кефиру. Это, наверное, желудок. Ты же знаешь, иногда он бунтует. Непривычная еда… Не каждый день мы с тобой ужинаем в японских ресторанах. Кефир купи обязательно. Не торопись, я пока полежу.
Муж ушел, беспокойно качая головой и время от времени оглядываясь. Таня торопливо двинулась к лифту, но тут увидела, что портье отошел, и его место занял один из охранников. Не воспользоваться моментом было бы глупо. Она притормозила, подняла очки на лоб и решительно подошла к стойке, бросив:
— Двадцать четвертый, пожалуйста!
Охранник обернулся к стойке, поискал и вынес вердикт:
— Его нет на месте.
— Тогда дайте запасной, — потребовала Таня, посмотрев ему в глаза взглядом кобры, раскрывшей капюшон. — Муж ушел и забрал ключ с собой. А мне срочно нужно вернуться в номер.
— Но…
— Если вы не заметили, я беременна. Давайте сюда ключ или зовите администратора.
Он отдал ей ключ, достав его из ящика, и принял
Первый этап запланированной операции прошел успешно. Чтобы найти подходящее оружие, Татьяна отправилась в свой номер. Выйдя из лифта, она очень кстати обнаружила стоявшую у стены тележку горничной, и молниеносно выхватив из корзинки резиновые перчатки, побежала к себе. Захлопнув за собой дверь, женщина огляделась по сторонам, и тут же обнаружила то, что показалось ей подходящим для расправы — круглый каменный подсвечник, бледно-зеленый, с молочными прожилками. Красивый и смертоносный. «Если рассматривать вещи с этой точки зрения, — думала она отрешенно, — любое человеческое жилище просто нашпиговано орудиями убийства».
Теперь она была готова к выполнению своей миссии. Обращаться в милицию Татьяна не собиралась. В этом городе она чужая, поэтому снова придется все объяснять, давать показания, вспоминать детали, в сотый раз проходить через весь этот ужас… А пока она будет заниматься всякой чепухой, чудовище задушит еще одну девушку. Сколько их на его счету? Могло бы быть на одну больше, если бы бог не послал ей силы сопротивляться… Нет, она ни на секунду не сомневалась, что сегодня видела в гостинице именно этого монстра. Она буквально физически ощутила исходящую от него опасность. И теперь душа ее жаждала мести.
Надев перчатки, женщина взяла в руки подсвечник. Он лежал у нее на ладони, ощутимо холодя кожу сквозь резину. Этот холод разливался по венам, и ей казалось, что на ее теле после содеянного навсегда останется такой же разветвленный молочный узор, как на той штуке, которой она собиралась размозжить голову своего мучителя.
Не тратя времени на размышления, Татьяна схватила валявшуюся на кресле шаль и прикрыла ею свое оружие. Затем она выскользнула за дверь и быстро спустилась на второй этаж. Животный страх, пережитый несколько лет назад, сублимировался в желание как можно скорее уничтожить чудовище, лицо которого она вряд ли теперь сумеет когда-нибудь забыть.
Подойдя к двадцать четвертому номеру, она вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула. Провидение помогало ей действовать бесшумно. Переложив ключ в левую руку, в правой она сжала каменный подсвечник и стремительно вошла.
Он был в спальне. И был не один. Таня сделала несколько легких шагов и бросила на открывшуюся перед ней картину всего один взгляд. Предполагаемая жертва лежала на кровати совершенно неподвижно — руки ее были раскинуты в стороны. Таня заметила широкую шелковую юбку, длинные светлые волосы… Такие же когда-то были и у нее… До тех пор, пока она не решила раз и навсегда превратиться в брюнетку.
По всей видимости, девушка была в обмороке, и чудовище это злило. Он стоял одним коленом на кровати и похлопывал ее по щекам, цедя одни и те же слова:
— Приходи в себя, давай же! Ты должна бояться. Я хочу, чтобы ты боялась меня, дурочка! Я хочу видеть твои глаза.
Вероятно, девушка потеряла сознание сразу же, как только он затолкал ей в рот кляп. Таня отчетливо помнила вкус той тряпки, которую он жестоко просовывал через ее сжатые зубы, разорвав верхнюю губу.
— Эй, — окликнула она, появляясь на пороге, словно ангел смерти — с горящими глазами и волосами, темным нимбом стоявшими вокруг ее прекрасной головы. — Помнишь меня?