Электорат
Шрифт:
– Ну, тогда я не знаю.., - Кузькин сник, потом воскликнул в сердцах: - Да ну их всех к черту! Айда лучше в подвал, воду заткнем.
– Чего ты орешь, как белуга?!
– повысил голос Петрович.
– А чего они как эти!..
Судя по всему, возникшие политические разногласия и амбиции привлекли внимание строгой женщины наблюдательницы, поскольку занавеска, отделявшая кабину от остального мира колыхнулась и послышался строгий голос:
– Тише! Мешаете! Вы здесь не одни...
– Кому это мы помешали?
– озлобился Кузькин.
– Можно ведь и потише, - примирительно
– Мы бы выбрали, да никак свою партию не найдем. Номер забыли, - нахально заявил Кузькин.
– А какая партия вас интересует?
И тут Кузькин возьми и брякни:
– Партия пришельцев, какая же еще.
Он тут же пожалел об этом. Потому что было ясно, как дважды два, что женщина возмутится, позовет милиционера, начнется разбирательство... Так уже было не раз и не два. Кузькин не отличался буйным нравом, но в казенных учереждениях ему будто шлея под хвост попадала. Хоть в ЖЭКе, хоть в горсовете. Сидят какие-то бабы, треплятся, а очередь ждет. Система!..
Но женщина не обиделась.
– Не партия, а избирательное объединение, - сказала она. За пришельцев отдельный бюллетень. Если хотите, получите первый стол.
У Кузькина отпала челюсть. Как всегда, в критические моменты, он забыл все сказуемые:
– Какой отдельный?.. Они что?.. А куда они?..
– Вы что, с Луны свалились? С позавчерашнего дня об этом тростят по всем телевизорам, а они словно только что проснулись. Электорат, называется...
Петрович был ошарашен не меньше Кузькина. Оба они вышли из кабины и сомнамбулическим шегом двинулись в указанном направлении. Там действительно стоял стол с табличкой на тонкой ножке: "Изб. бл. "Пришельцы". Все адреса". Возле стола стояли три человека. Они молча получили какие-то синие карточки и отошли.
Кузькин стоял совершенно потерянный.
– Так вы будете голосовать, или нет, - поинтересовалась женщина за столом.
– Б-буду...
– Кузькин засуетился.
– Вот только паспорт...
– Паспорт не нужен.
– Как не нужен? А я еще раз приду.
– Придете - отправим. Вон аппарат в углу, он вас зарегистрировал.
Действительно, в углу стоял ящик с экраном и каким-то перископом.
"Сплю!" - подумал Кузькин, машинально принимая карточку.
Однако, никаких достоверных признаков сна не наблюдалось. Кругом суетились люди, кого-то не находили в списках и он язвительно выговаривал растерявшейся регистраторше, что вот при коммунистах, между прочим, в списках были все кроме тех, кого там не было и быть не могло. На что последняя отвечала раздраженно, что при коммунистах, между прочим, выборы были раз в четыре года и кого выберут было известно заранее, поэтому никто и не лез со своими претензиями. И, между прочим, бюллетени были с промокашку. А эти они все утро перетаскивали - руки отваливаются!
Да и что это за сон такой, с выборами? Нет, такой сон ему, Кузькину, снится не может!
Петрович топтался рядом и думал аналогично.
– Петрович, а Петрович... Может у нас с тобой того?.. Крыша поехала?
– Может у тебя и
Карточки были одинаковыми. На обеих значилось: "Избирательный блок "Пришельцы" и две кнопки: "за" и "против".
– И весь тебе сказ, - Петрович беспомощно завертел головой.
– Девушка, а девушка!.. Будте добры!
Подошла все та же строгая женщина.
– Слушаю вас.
– Мы тут с товарищем.., - Петрович смутился и перешел на шепот.
– Мы вот тут... В общем, как ими голосовать?
– Если - за, приложите палец к графе "за", против "против", - индеферентно произнесла женщина.
– А куда совать? То есть опускать? Где урна?
– Урны нет. Сдаете обратно. Ваш голос учитывается.
– Так поставили бы одну на всех кнопку, мы бы и надавили.
– Не знаю. Голосование тайное. Наверное, чтобы никто не увидел, что вы давите.
– А-а, ясно...
Теперь уже и Кузькин очнулся и вступил в разговор.
– Девушка, - произнес он как можно задушевнее.
– Я не могу понять... Откуда они взялись, эти пришельцы? И вообще, кто они такие?
– Вы что, телевизор не смотрите, радио не слушаете?
– Нет, только книжки читаю.
– А газеты?
– женщина улыбнулась.
– Да я вообще читать не умею. Пока еще неграмотный, буквы только учу. Ничего не знаю! Вы мне подскажите.
– Я бы с удовольствием, но не могу. Агитация запрещена., а я еще и лицо официальное. Другие избиратели могут заявить протест.
"Другие избиратели" уже начали обращать внимание на живописную группу сантехников в центре зала.
Петрович дернул Кузькина за рукав и потянул в сторону.
– Спасибо девушка, - поблагодарил Кузькин, - без вас бы я совсем...
Сформулировать свою немочь ему не удалось, ибо Петрович стремительно утащил его в закуток возле кабин.
– Ну, Генка, попались мы с тобой,..
– он отер пот со лба.
– В штанах этих, с ключами... Люди кругом, а мы как придурки... Вот положение!
– Давай понаблюдаем за тем столом. А потом расспросим, что и как, - предложил Кузькин.
– Да мы и так тут уже час торчим.
– Ничего, еще поторчим...
К столу подходили. Не густо, но было. И контингент разный. Кузькин попытался кого-нибудь перехватить на выходе и допросить, но все та же женщина его поползновения пресекла.
– Гражданин!
– сказала она внушительно, - Вы сами нарушаете порядок голосования и других провоцируете. Вызову милицию и попрошу удалить из зала.
Кузькин хотел было огрызнуться, но удержался. В его теперешнем положении сантехника-нелегала связываться с милицией было бы просто нелепо. Дойдет до жены... И он вернулся к Петровичу.
– Ну что?
– Что ну?
– в тон ответил тот.
– Деваться некуда - надо решать. Куда давим?
– А если не давить? Отдадим и все. Интересно, что тогда?
– Думаю, ничего. Решат, что воздержались. Мы что, сюда воздерживаться рвались? Никто, между прочим, не тащил силком.
– Так давай голосуем "за" и дело с концом!