Электорат
Шрифт:
– А сам-то как считаешь?
– В общем и целом - не годится.
– Вот то-то же! Какие еще кандидатуры на выброс?
– Любители пива. Не нравятся мне эти любители...
– Ты что же, Петрович, пива не любишь?
– ехидно поинтересовался Кузькин.
– Пиво я люблю, а вот любителей - нет. Этим дай волю, они накинутся всей партией, да все пиво выдуют - нам не оставят...
– Может они, наоборот, все капвложения в пиво влупят. Вот тогда и заживем!
– Этого и боюсь, - Петрович задумчиво пожевал губами. Они будут пить пиво, а к пиву, Генка, обязательно
Петрович снова углубился в бюллетень.
– Аграрии, - сказал он.
– Знаю я этих аграриев. У каждого рожа, что твой унитаз. Вот халявщики!
– Это кто, председатели колхоза?
– Отстань... Председатели... Начальнички, агроснабсбыт, мать их!.. Страну чуть по миру не пустили, а туда же, лезут.
– Не думал я, Петрович, что ты такой политизированный, как бы вскользь заметил Кузькин.
– Я-то, - Петрович поднял голову.
– Ты в деревне жил? В колхозе работал? Нет? А я с шести лет колоски собирал. Только не те, про которые в книжках для пионеров пишут, а другие. Что убрали, все вывезут подчистую, на трудодни шиш. Весной, когда жрать нечего, мать плачет, а мы пойдем и шарим в скирдах, вдруг какой колосок попадется... Сейчас эти орут: "Не было ничего, все жили счастливо!" Ну, тебе они могут мозги запудрить, а мне - не-ет!.. Я бы этих аграриев, мать иху.., - он пригнулся и оставшиеся заветные слова спровадил куда-то под столешницу, - своими бы руками удавил!
– Ну так ты за них и не голосуй - на то она и демократия.
– Демократия... Вот, - Петрович ткнул пальцем в бюллетень, - написано тут снизу, мол, ставьте птичку, за кого голосуете. Не знаю, за кого я тут проголосую. Они бы лучше спросили, против кого. Я бы этим аграриям такую птичку на каждую их толстую задницу поставил!.. Это теперь они аграрии...
– Чего ты на них наехал? Партия говорила: "давай", они и давали.
– Отвянь, не мешай... Гляди: конституционные демократы! А сокращенно - кадеты. Не всех, значит, в семнадцатом году...
– Новая формация, - многозначительно произнес Кузькин. Опять будут Зимний брать.
– Дурак.
– Петрович махнул рукой.
– На митинги ходи - с руками оторвут... "Новая региональная политика"... "Женщины России"...
– Написали бы лучше: "Бабы России", я бы проголосовал.
– Птички твоей на всех не хватит, - отрезал Петрович. Кто тут еще из таких... Конгресс какой-то... Дурачье... Это у них, за бугром, конгресс, а у нас на конгресс не клюнут...
– Лебедь, - подсказал Кузькин, демонстрируя политический кругозор.
– Это генерал, что ли?.. И сидел бы себе в своем штабе чего в Думу-то лезет... Промышленники и профсоюзы. У америкашек между ними классовая борьба, а у нас, вишь, как ладно объединились... Так, а это что?.. "Кедр"...
– Что, и в самом деле кедр?
– Ну. Вот читай. Экологическое движение.
–
– Нет. Дуб они тебе оставили.
– Обижаешь, Петрович!
Кузькин устал стоять, заглядывая сверху в бюллетень, как в газету, и присел на корточки.
– Обижаешь.., - бубнил Петрович водя пальцем по партиям и блокам.
– Так тебя не обидь, ты ведь сам обидишь... Вот и приходится в целях профилактики... Нет, Генка, это же дурдом какой-то. Тут даже вкладчики есть!
– Это которые?
– Обиженные.
– Богом?
– Не знаю... Наверное... Или МММ... Все же, до чего наш народ к халяве привык. Вот ведь обещали тысячу процентов, спрашивается, ну где возьмут, откуда? Нет, верили. И несли свои кровные.
– А причем тут халява? Прибыль!
– Да откуда ж ей взяться? Прибыль, это, по-моему, когда сделал - продал. Но чтобы продать, надо же сделать, что купят. А что мы умеем, кроме танков да ракет средней дальности? Да и то, делали, скорее всего, на большую, а получилась так себе, средняя...
– Ладно бурчать! Изучай список. Сколько там вышло после вычеркивания?
– Штук двадцать пять.
– Многовато... Может там какие особенные есть, с подковыркой?
– Всякие есть. Вот ПРЕС. Какой ПРЕС, куда ПРЕС?
– ПРЕС - это Шахрай.
– А чего ему надо, тому Шахраю? Он кто, демократ, или патриот?
– Демократический патриот.
– А КРО?
– Обратно, патриотический демократ.
– Чертово вымя! Ни хрена ведь понять невозможно... Самое внятное из всего этого - вот, последняя графа, - Петрович в сердцах ткнул пальцем.
– А там что?
– Да ничего. Против всех объединений.
Кузькин медленно поднял голову и уставился на компаньона.
– Петрович, а Петрович... Слышишь?
– Ну.
– Петрович опустил бюллетень.
– Так может это и есть они?!
– Пришельцы?
– Петрович пожал плечами.
– Что-то я тебя не пойму.
– Соображай!
– Кузькин возбудился и горячо зашептал. Если все проголосуют против, значит никого не выберут. Думы не будет, законы принимать некому - все, труба!
– Ну, почему... Сколько-то уже приняли - этими обойдемся, - рассудительно возразил Петрович.
– А договоры всякие кто будет утверждать. А бюджет кто примет?
– Это - ты не волнуйся. Найдутся. Что бы путное, а деньги промежь собой делить мы умеем. Что там надо утвердить? Давай, я тебе утвер.., - Петрович запнулся и завершил напропалую: - ...жду. Или жу? Короче, подмахну. В крайнем случае, Боря грех на душу возьмет - ему не привыкать.
– Так они на это и рассчитывают. Думы нет, потом и президента не выберем - все, полный развал государственной машины. А тут они являютя, так, мол, и так. Глупый народ, больная нация. Государство себе выбрать не можете. Значит, и нечего тут балаган из цирка с выборами устраивать, будем вас воспитывать.
– А-а, - Петрович махнул рукой.
– Этих пришельцев я знаю. Зовут их, Генка, большевиками. Они ждут, когда можно будет опять советы давать. Их точно выбирать не надо - сами сядут, если других не посадим...