Элдрич
Шрифт:
Была ли в этом какая-то правда? Была ли она все это время пленницей Старой Ведьмы? Почему? Я не могла понять, чего старуха могла от нее хотеть.
Зевандер стоял, прислонившись к раме. Наблюдал. Ждал. Его взгляд не отрывался от нас двоих.
— Я не могу этого понять. Как эта старая ведьма могла быть такой жестокой?
— У нее, возможно, были свои причины. — Его голос был мягче, чем раньше, но я все еще улавливала слабую нотку напряжения. — А может, и не было. Я знаю многих, кто бывает жестоким без причины.
Я вспомнила шрамы, которые видела на его теле,
– Раньше, когда ты не мог применить свою магию...
– Думаю, у тебя сейчас есть более серьезные проблемы.
– Я просто хочу убедиться, что они действительно более серьезные, учитывая, что мужчины склонны не придавать значения серьезным проблемам.
Его губы сформировали неохотную улыбку.
– Я вас уверяю. С тех пор, как я прибыл сюда, я не принимал вивикантем. Это немного сказывается на моем здоровье.
– У тебя с собой нет?
– Очень мало, смешанного со стимуляторами, которые я украл у твоего друга на церемонии становления.
Анатолис. Писарь, которого я узнала, которого Зевандер допрашивал и в конце концов убил.
– В данных обстоятельствах неразумно употреблять стимуляторы, — сказал он.
– А что будет, если ты полностью лишишься их?
Его глаза потемнели от серьезного выражения.
– Давай не будем об этом беспокоиться сейчас. Как я уже сказал, есть более серьезные проблемы.
– За исключением того, что со временем они могут стать еще серьезнее. Обещай мне, что скажешь, если станет хуже.
– Конечно.
– И, клянусь богами, если ты будешь скрывать это ради меня, я...
– Слабый стук по моей руке, намеренный по своей ритмичности, вызвал холодную дрожь по коже. Я бросила взгляд на место, где продолжала спать Алейсея, стук больше не был слышен, словно она и не шевелила ни одним мускулом.
– Что такое?
– Она пошевелилась. Я почувствовала это на своей руке. Ее палец коснулся меня.
– Ты уверена?
– Да... я... почти уверена.
– Разве нет?
– Возможно, это был рефлекс.
– Возможно. Но мне показалось, что это было намеренно.
Сильный удар ударил по стене, и пыль посыпалась мне на лицо, а Зевандер, положив руку на рукоять кинжала, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с озабоченным выражением лица.
– Снаружи собралось довольно много зараженных. Я буду наблюдать из окна в другой комнате.
– Однако его растерянный взгляд говорил о том, что эта мысль беспокоила его.
– Если она проснется...
– Со мной все будет хорошо.
Он резко кивнул.
– Я буду рядом, если понадоблюсь.
– Когда он повернулся, чтобы выйти, свет так падал на его лицо, что тонкие вены, выступающие из шрама, казались еще темнее, если это вообще возможно. Шрам тоже казался длиннее, если я не обманываюсь.
Возможно, это была игра света.
Я повернулась к Алейсии и уткнулась лицом в изгиб ее шеи.
– Пожалуйста, проснись. Я обещаю увезти тебя отсюда, если ты проснешься.
Окутанные
Я продолжала свой путь по бездорожью, который привел меня все глубже в лес, пока, наконец, вдали не появилось огромное дерево — настолько внушительное, что я представила, что оно служит какому-то зловещему назначению в лесу. Подойдя ближе, я обратила внимание на ветви дерева и с недоумением поняла, что они похожи на человеческие ноги и руки. Проходя мимо группы вывернутых корней, я увидела лицо ребенка, вырезанное на коре, ее маленькие руки тянулись вверх к чему-то, что не могло ее спасти. Детали были настолько яркими, что я вспомнила ее из далекого сна. Сна, в котором человек в доспехах бросал ее с обрыва.
И это, должно быть, была ее судьба.
Я огляделась и увидела еще лица и руки, протянутые вверх, с выражением страдания и боли, как будто что-то поглотило их снизу.
Я подошла ближе к зловещему дереву и увидела, что на коре вырезано лицо женщины, ее выражение тоже искажено болью. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и ее глаза открылись, превратившись в черные шары.
– Sole mortiz facje salvirun, — прохрипелаона. Только смерть может спасти нас.
Ужас пробежал по моей спине, сердце так сильно стучало в груди, что аж болело. Я приложила к нему ладонь, чувствуя его биение.
– Sole mortiz facje salvirun.
Сделав несколько шагов назад, я увидела красное свечение на стволе. Пульсация по поверхности, которая билась в такт моему сердцебиению.
– Sole mortiz facje salvirun.
Моя нога зацепилась за толстый корень дерева, который обвил мою лодыжку, и я упала назад, тяжело приземлившись на спину. Корень обхватил мою другую лодыжку, затем поднялся по ногам до голени, и меня охватила волна паники. Пытаясь оторвать толстый, сжимающий корень, я ничего не добилась.
– Отпусти меня! Отпусти!
– Корень поднялся выше, по обеим бедрам и вокруг живота, извиваясь по моей спине. Я пыталась оторвать его, но мои ногти только царапали шероховатую поверхность.
– Нет! Отпусти меня!