Элдрич
Шрифт:
Зевандер без особого труда оттащил меня, прижав мою спину к своей груди, и я извивалась в его руках, пытаясь вырваться.
– Если ты не отпустишь меня немедленно, я отгрызу тебе руку!
– Его крепкий захват вызвал у меня новый приступ ярости, и я вцепилась зубами в его руку и укусила, почувствовав, как его мышцы напряглись, а он выпустил из себя рык.
– Боже мой, подожди, женщина! Она может быть заражена.
Заражена. Да. Его слова пробудили рациональную часть моего мозга, и я замерла, отпустив его руку, оставив на ней след слюны. Дыша неровно
Глубокие вдохи успокоили беспощадное биение моего сердца, и его хватка ослабла.
– Позволь мне.
Я неохотно кивнула, но когда он встал передо мной, я схватила его за руку.
– Зевандер... пожалуйста... если она заражена...
– Слова застряли в горле.
– Я буду осторожен, — пообещал он, явно чувствуя мое беспокойство.
Я снова кивнула, отпустила его руку и опустилась на колени, пока он спускался в небольшое пространство под полом. Несколько полок и банок с едой, которые я могла разглядеть, говорили о том, что это, должно быть, кладовая. Несмотря на то, что пол находился чуть ниже уровня его плеч, пространство казалось достаточно высоким, чтобы я могла ходить там прямо.
Пронизывающий холод заставил мои мышцы напрячься, и я задрожала при мысли, что Алейсея заперта там. Слишком холодно, чтобы кто-либо мог долго выжить.
Если бог действительно существовал, я молилась, чтобы он не был настолько жестоким, чтобы привести меня к трупу моей сестры.
Медленными и осторожными движениями Зевандер поднял мою сестру на руки, и ее безжизненное тело, лежащее на его массивных конечностях, такое маленькое и хрупкое по сравнению с его огромной фигурой, заставило мое сердце забиться сильнее. Ожидание сотрясало меня, и я потерла руки.
Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста, пусть она будет жива.
Он осторожно положил ее на пол, и, затаив дыхание, я подбежала поближе. Руки дрожали, я не решалась прикоснуться к ней. Неделями я надеялась увидеть ее снова, но вдруг меня охватил страх, что она мертва, и слезы наполнили мои глаза, когда я впилась взглядом в ее хрупкое тело.
Она не выглядела зараженной. На ее лице не было странных деформаций, из ее тела не торчали ноги паука. Она выглядела как спящая Алейсея, которую я всегда знала. Да, она была худее и бледнее, но, по крайней мере, оставалась человеком.
Приблизившись, я прижала ухо к ее груди. Звук ее медленного и ровного сердцебиения вызвал еще больше слез, но, чтобы убедиться, я протянула руку, чтобы прижать пальцы к вене на ее шее, и замерла, увидев свои почерневшие кончики пальцев — те же пальцы, которые лишили жизни Элоуэн.
– Я... Не мог бы ты...
– Я едва сумела произнести свои намерения, так как голос застрял в горле от эмоций, и Зевандер прижал пальцы к ее горлу.
– У нее есть пульс.
Я выдохнула дрожащим вздохом облегчения и покачала головой.
– Я не верю, что она заражена. Это невозможно. Резьба на двери не пустила их внутрь. Наверняка она подействовала бы на нее так же.
– Похоже на то. Если только она не нашла другого пути для проникновения внутрь.
Холод
– Алейсея. Алейсея, проснись. Пожалуйста, ты должна проснуться.
– Нежный поцелуй в лоб не вызвал у нее даже легкого шевеления.
– Пожалуйста, проснись, сестра.
– Холодные порывы дыхания коснулись моего лица, и я провела ладонью по ее рукам, испугавшись неестественного холода, который коснулся моей кожи.
– Она слишком холодная. Нам нужно немедленно согреть ее.
Зевандер опустился на колени рядом со мной и поднял ладонь, на которой слабо светился глиф.
– Черт возьми.
– Он сжал кулак, а затем снова раскрыл ладонь, поднеся ее к ней. Ворча про себя, он потеребил руки.
– Что такое? Что не так?
– Я не могу вызвать тепло пламени.
– Совершенно?
– Я бы предпочел не проверять, можно ли вызвать само пламя.
– Он снова сжал кулак, протянул ладонь и покачал головой.
Мне было любопытно узнать, почему он не мог вызвать свою силу, но я сосредоточилась на Алейсее.
– Нам нужно согреть ее другим способом.
Осторожно подсунув руки под ее тело, Зевандер поднял ее безжизненное тело и отнес на кровать Старой Ведьмы на противоположной стороне хижины. Как только он уложил ее на тонкий матрас, я собрала одеяла и накрыла ее, но когда я скользнула на кровать рядом с ней, Зевандер схватил меня за руку.
– Это неразумно.
Нахмурившись, я вырвалась из его рук.
– Мудро или нет, смертные умирают, когда их тела слишком охлаждаются.
Словно осознав, что он проиграл спор еще до его начала, он тихо зарычал.
– Она все еще может быть опасна, — сказал он.
– Знай, что если она хотя бы попытается причинить тебе вред, я не буду колебаться...
– Если она попытается причинить мне вред, я сама с ней разберусь, — отрезала я, более резко, чем хотела.
– Я тоже убивала своими руками.
Еще один звук неодобрительного ворчания.
– Я понимаю твою озабоченность, я не дура, — сказала я более спокойным голосом.
– Но она моя сестра, Зевандер. Просто... пожалуйста, не говори пока о том, чтобы убить ее.
Мне не нужно было заглядывать в его мысли, чтобы понять, что в этот момент его мысли переключились на Рикайю — об этом говорил конфликт в его глазах. Тем не менее, он продолжал сжимать руку в кулак, напоминая мне, что я мало что смогу сделать, чтобы остановить его, если Алейсея нападет на меня.
Прижавшись к ней как можно ближе, я тоже сжала руки в кулаки, чтобы мои пальцы, способные похищать жизнь, не коснулись ее, и обхватила ее живот рукой, ожидая каких-либо признаков движения.
Если бы я сама не слышала ее сердце, то наверняка поверила бы, что она мертва.
Секунды превратились в минуты, а ее состояние оставалось неизменным. Ни одного признака жизни, кроме слабого подъема и опускания груди. Мои мысли бушевали в голове, мой разум пытался составить картину возможных событий, но ничего не имело смысла. Я вспомнила видение, которое у меня было, когда Долион использовал гадальное зеркало, и я увидела, что Алейсея лежит в тепле и безопасности.