Элдрич
Шрифт:
Если Зевандер и извлек что-то из своего пребывания в плену, так это то, что всегда нужно выяснять слабые места своего похитителя. Ее явно не было в том, чтобы раскрывать способы ее эффективного убийства, поэтому он не стал спрашивать, как ей удается защищать свои уязвимые места.
Она подошла к нему, остановилась лицом к лицу и опустила взгляд на шрам на его щеке.
– Что это? — спросила она, бросив быстрый взгляд на надзирателя.
Надзиратель откинул плечи назад и скрестил руки перед собой.
– Мы еще не определили причину его появления.
– Это заразило его кровь? — она снова обратилась к надзирателю, словно Зевандер не мог ответить сам.
–
Ее глаза снова нашли Зевандера, губы изогнулись в полуулыбке.
– Сильный. Мне это нравится.
Я хочу, чтобы его чем-то прикрыли. Мне неприятно на это смотреть, но он мне нравится, и я хочу, чтобы он остался.
– Она сжала бицепс Зевандера — так же, как в первый день, когда он прибыл в шахты еще мальчиком, — и неспешно удалилась к фонтану.
– Вы свободны, надзиратель.
– Конечно, генерал.
– Он презрительно усмехнулся, проходя мимо Зевандера.
– Удачи, — прошептал он и наклонился поближе.
– Я не даю тебе и года.
Зевандер заскрежетал зубами, гневно глядя вслед надзирателю, который, выходя из комнаты, не отрывал взгляда от обнаженных женщин.
– Подготовьте его к купанию, — приказала генерал Лойс, возвращаясь к нему и обходя его, словно он был свежей добычей на рынке.
– Я хочу, чтобы его помыли и привели в порядок. Все следы грязи должны быть отчищены.
– Грубая рука схватила его за плечо.
– Sordesz vet signe da’servio, - прошептала она.
– Грязь — это признак раба, не так ли?
– Скажи мне, почему я...
В тот момент, когда Зевандер произнес эти слова, лезвие коснулось его кожи, где она прижала его чуть ниже подбородка.
– Ты не будешь ничего требовать от меня, если не хочешь лишиться языка.
– Это была не пустая угроза, учитывая, что Зевандер однажды видел, как она перерубила парня пополам своим мечом. Вернув свое внимание к солдатам, она кивнула в его сторону.
– Раздеть его
. Солдаты подошли ближе, а Зевандер отступил назад, подняв в воздух свои закованные в кандалы кулаки, готовый ударить любого, кто подойдет к нему. Солдат со шрамом на лице первым бросился вперед и вытянул руки, но Зевандер уклонился, когда тот попытался схватить его. Крупный солдат споткнулся и упал на колени, а когда он повернулся, Зевандер ударил его ногой по лицу, разбив щеку зефромиту.
Генерал Лойс громко рассмеялась.
– Ты собираешься сражаться со всеми солдатами в этой комнате с заковаными в кандалы запястьями? Действительно смело.
Следующий солдат бросился вперед, и Зевандер ударил кулаками по твердой груди зефромита. Третий подошел сзади, обхватил его и поднял с земли. Сильный захват груди выбил из него воздух, и Зевандер закашлялся. Поднимая ноги, он ударил пятками по груди солдата перед ним, и по всей ноге пронзила боль.
Его тело тяжело упало на мраморный пол, ударившись спиной с мучительной болью, которая пронзила его до самых пазух. Комната расширилась и сжалась, и он покачал головой, когда два солдата подошли и подняли его за руки. Он извивался и лягался, но безрезультатно, и, несмотря на все его сопротивление, им удалось закрепить металлический зажим вокруг его шеи, прикрепленный к двум длинным шестам, которые держали в руках солдаты зефромитов. В тот момент, когда Зевандер попытался встать на ноги, оба зефромита надавили на шесты, и зажим на его горле затянулся, сильно сдавливая трахею. С раскрытым ртом он пытался сделать один вдох, а давление в его лице усиливалось.
Вдруг
Его тело тряслось от грубых движений охранников, которые срывали с него тонкую одежду, разрывая рваную ткань, пока он не оказался голым перед генералом.
– Поставьте его на ноги, - приказала она.
Солдаты без особого труда надавили на шесты, чтобы поднять Зевандера. Он царапал и скреб зажим, сдавливающий его горло, пока солдаты поднимали его на ноги. Как только он встал, они снова ослабили захват, и Зевандер стоял на всеобщем обозрении, не скрывая своей мужской достоинства, и смотрел на других, которые не заботились о его достоинстве.
Хотя он привык находиться в окружении других заключенных без одежды, единственной женщиной, которая когда-либо видела его таким, была его собственная мать, за много лет до того, как он попал в шахты.
Лицо генерала озарилось восхищением, а ее хищный взгляд вызвал у него тошнотворное чувство стыда.
– Вот это... это тело, созданное для секса.
Унижение заставило его покраснеть, и он опустил руки, чтобы прикрыть себя как можно больше.
– Что такое? Ты никогда не был в центре внимания таким образом?
– Генерал обошла его и провела рукой по изгибу его спины. Было необычно достичь зрелости, имея мало или вообще не имея опыта с женщинами, но еще более странно, что его ни одна женщина не видела и не трогала.
– Привыкай. Возможно, я заставлю тебя тренироваться, чтобы поддерживать физическую форму.
– В глазах генерала мелькнуло удовлетворение, когда они скользили по нему, обращая особое внимание на места, где его руки прикрывали тело.
– Поместите его в воду.
Оба солдата схватили его за руки, и его пятки заскребли по каменному полу, когда они тащили его в баню. Вода охладила его перегретую кожу, когда они усадили его на погруженную в воду каменную скамейку, которая опустила его настолько глубоко, что поверхность воды касалась его груди, а затем подняли его руки к тому крюку, который он заметил ранее. Его назначение быстро стало ясно, когда они прикрепили его к нему цепями на запястьях.
Генерал щелкнула пальцами, и две молодые женщины с длинными светлыми волосами, которые не скрывали их обнаженные груди, вышли вперед.
– Искупайте его.
–
Сердце Зевандера забилось при этом приказе. Его дыхание стало поверхностным, когда они взяли морские губки из корзины у края ванны и вошли в воду рядом с ним. Окунув губки в мыло, вылитое из богато украшенных бутылок, они приложили их к его коже, нежно проводя по его телу. Дрожащими мускулами он заставил себя не смотреть на их обнаженные тела, его глаза горели от любопытства и унижения.
– Ну-ну. Похоже, тебе нравится женское прикосновение. Это хорошо.
– Генерал опустился на колени у края ванны, несомненно заметив напряженную плоть между его бедрами. Реакцию, которую он отчаянно пытался подавить, обратив свои мысли к отцу.
– Да. Отец.
Закрыв глаза, он позволил горечи от смерти отца овладеть его разумом и отвлечь его от нежных рук, скользящих по его коже.
– Погладь его.
– Голос генерала прервал эти мрачные мысли, и в тот момент, когда нежная рука коснулась его набухшего члена, он стиснул зубы и уткнулся лицом в связанную руку.
– Пожалуйста... не...
– В его голове разразилась битва. Любопытство от прикосновений женщины было лишь незначительным отвлечением от стыда за то, что совершенно незнакомый человек ласкал его таким образом.