Элдрич
Шрифт:
Зевандер наклонил голову.
– Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.
Кивнув, я выдохнула и перешла в маленькую кухню, взяв одну из банок с морковью, которую я ела ранее.
Ледяной холод пронзил мою грудь, словно сжавшаяся кулаком, сдавливающим легкие. Оно пробежало по моему лицу и по рукам. Я потеряла равновесие, и звук разбитого стекла напомнил мне о стакане, который я уронила.
– Мэвис?
Голос Зевандера был отдаленным звуком среди шипения и треска в моих ушах. Прежде чем я осознала, что происходит, меня обняли, прижав к себе, словно он точно знал, что мне нужно в
Его ладонь обхватила мою шею, а другой рукой он прижал меня к себе.
– Дыши, — приказал он тихим голосом.
Закрыв глаза, я кивнула и глубоко вдохнула носом, пульс стучал в ушах. Прошло несколько секунд, прежде чем он постепенно утих.
Он отступил на шаг и наклонил голову, направляя мой взгляд на себя.
– Ты в порядке?
Я снова кивнула, дыша сквозь остаточную дрожь.
– Откуда ты знал?
– Твое лицо стало белым как у призрака. Ты выглядела так, как будто вот-вот упадешь в обморок.
– Но ты... Ты знал, что нужно обхватить меня за шею.
Зевандер пожал плечами.
– Это было просто естественной реакцией.
– У меня не было приступов уже несколько лет. Наверное, это из-за всей этой суматохи вокруг Алейсеи и того, что это будет означать.
– Одно беспокойство за раз.
– Он погладил меня по волосам и поцеловал в лоб.
– Я позабочусь о кролике.
– Когда он направился к зверю, я не смогла удержаться и высказала свои мысли.
– Зевандер, ты думаешь, это было совпадение, что в тот момент, когда кролик умер, она проснулась?
– Если бы ты спросила меня неделю назад, я бы сказал, что это маловероятно. А сейчас?
Я не знаю.
– Он поднял зверя и схватил один из квадратов мешковины, которые он принес из конюшни несколько дней назад, когда добыл белку из леса. Он сел на стул рядом со столом, спиной ко мне, вероятно, из вежливости, поскольку я сказала ему, что не могу на это смотреть.
Я убрала осколки стекла и, наполняя кастрюлю водой, морковью и приправами, старалась изо всех сил не обращать внимания на звуки разрываемой кожи и хлюпанья. К тому времени, как я поставила кастрюлю на огонь, он уже закончил снимать шкуру с бедного животного и бросил его в кастрюлю к моркови и приправам.
Пока рагу кипело, я тихонько вернулась в комнату Алейсеи и застала ее сидящей на краю кровати спиной ко мне.
– Я слышу их там. Эти существа.
– Ее тело задрожало, и я на цыпочках обошел кровать и сел рядом с ней.
– Ужасающие существа.
– Она раскачивалась взад-вперед, сидя на месте, и в ее глазах царил пустой ужас, когда она тихонько заскулила.
– Ты видела, на что они способны?
– Да. Дядя Феликс пытался напасть на меня. Он был одним из них.
Она резко повернула голову ко мне.
– Дядя Феликс?
– Мое внимание привлекло движение, и я посмотрел вниз и увидел, что она стучит пальцами по большим пальцам рук. Снова и снова, словно это был какой-то нервный жест, который она недавно освоила.
– Как ты сбежал?
– Мне есть что тебе рассказать. Но я не уверен, что сейчас подходящий момент. Но я расскажу, обещаю. Я расскажу тебе все.
– Когда ты прошел через ту арку и не вернулся... я подумала...
– Ее глаза блестели, и она запрокинула голову.
– В тот момент я поняла,
– Она уставилась в dalek, как будто погрузившись в транс.
– Если бы не Морос, я сомневаюсь, что смогла бы выбраться из того леса живой.
– Морос помог тебе выбраться из леса.
– Мой ровный тон отражал мое нежелание верить ее словам.
Последний раз, когда я видел Мороса, его проглотило то же существо, которое содрало кожу с дяди Рифтина и превратило его в гротескную версию самого себя. Наверняка она была в бреду той ночью. Это было возможно. Она пережила травму, потеряла ребенка и была изгнана в страшный лес — и все это за один раз. Но любопытство заставляло меня продолжать допрашивать ее.
– И ты чувствовала себя в безопасности с ним?
– Да. Он сказал мне не волноваться. Что он найдет тебя и приведет обратно ко мне.
– Она повернулась ко мне, глаза ее были полны странного удивления.
– И теперь ты здесь.
– Расскажи мне, что произошло.
Она пожала плечами.
– На самом деле, рассказывать нечего. После того как он вывел меня из леса, толпа уже рассеялась. Вокруг царила странная и блаженная тишина. Я почти подумала, что умерла. Если мы с Моросом оба мертвы, и наши души идут бок о бок.
– Она уставилась в пространство, словно переживая ту ночь заново, и мое собственное видение этого момента проскользнуло в моем уме, как густой маслянистый шлам.
– В тот момент, когда мы подошли к дому Агаты, я поняла, что это не так, когда она отказалась впустить меня. Загробная жизнь не может быть такой жестокой. В конце концов, мучения и отвержение — удел только живых.
– Она вздохнула.
– В любом случае, это Морос приютил меня. Он дал мне убежище, когда эти существа вылезли из леса.
Я хотела поверить ее словам, представить, что все, что я видела той ночью, было не более чем иллюзией, но не смогла. Я отказалась, потому что даже если Морос и не превратился в жуткого монстра на моих глазах, он все равно оставался плохим человеком. Плохим человеком, который сшивал ноги женщинам и угрожал превратить меня в одну из своих гротескных русалок.
– Это невозможно. Алейсея, я видела, как Ратхавор поглотил Мороса. Он превратился в Мороса.
– Я тоже видела многое в ту ночь. Я видела дядю Рифтина на опушке леса, он звал меня. Морос сказал мне, что это не было реально. Что все это было в моей голове. Те ужасные укусы были каким-то отвратительным ядом, понимаешь. Я просто галлюцинировала, вот и все. Теперь я это знаю.
Я не стала объяснять, каким кошмарным образом я видела смерть дяди Рифтина.
– Когда мы нашли тебя, ты лежала на полу в кладовой. Словно Эловен положила тебя туда.
– Эловен?
– Старая ведьма.
– Да. Она действительно положила меня туда.
– Ее лицо исказилось злобной гримасой.
– Злая старая ведьма пыталась убить меня.
– Почему?
– Я не уверена. Сначала она была довольно милой. Когда я ушла от Мороса...
– Ты ушла от Мороса?
– Да. Ну, технически, он ушел от меня первым. Запер меня в одной из спален своего особняка.