Экстремист
Шрифт:
— Ты что-то имеешь против Баха, кацо?
— Я имею против траха, Алекс, несанкционированного.
— Хулио, кот облезлый, заглоти люминал и спи спокойно, без сновидений, где много-много кустодиевской говядины. А всем остальным бдить и ещё раз бдить.
— Алекс, я ж её, трень, люблю в брень!
— Ты себя любишь, родной, себя. И хватит мне голову морочить. Вернусь и брень вставлю в трень! Ха-ха!
И пока я развлекался таким образом по телефончику, между Арсенчиком и Сильвой возникли какие-то разногласия. По-видимому, политические. Кто-то из них был убежденным демократом, а кто-то коммунистом, что одно и тоже. В нашей стране — главном экспериментальном
Хотя скорее всего господин Селивестров подслушал мое толковище и решил, что пришел его смертный трень и нужно использовать фарт-брень, пока все отвлеклись от его персоны. И дал деру. В западном направлении. Пока десантник считал пассажиров в последней электричке.
Зря это сделал. Это я про нашего нового друга. Странные люди, им желаешь только добра, они не верят. Ведь предупреждал об опасности. И что? Кол на голове чеши, а все по-своему. Неприятно. Неприятно, когда тебя не слушают. Я же хотел как лучше, а получилось как всегда.
И вот результат такой беспечности. Ослепительно-искрящаяся дуга, как молния, пробила тело ночи и строптивца. Что там говорить, человеческий скелет хороший проводник электричества.
Когда неожиданный праздничный фейерверк закончился и снова наступили будни, я сделал замечание Арсенчику. За халатное отношение. А если бы Сильва убежал? Жди неприятностей.
И потом, почему он кинулся в бега? Значит, у него было ещё что-то за душой, упакованной в клубный пиджачок?
Жаль, что трупы, пробитые вольфрамовой молнией, так неразговорчивы. И жаль, что мечта господина Селивестрова не исполнится уж никогда — он так надеялся закончить свой жизненный путь в батистовой постели в окружении ангелоподобных внуков. Что там говорить, не всегда наши мечты исполняются. А все почему? Потому, что какой-нибудь монтер Иваныч, раздолбай по природе своей, оголил провода в профилактических целях и позабыл отключить рубильник по причине прихода подельников, протянувших «левый» кабель в садово-огородное товарищество «Оружейник».
Какая тут может быть к такой-то матери работа, когда из бутылок рвется душевный праздник и хорошее настроение не покинет больше нас! То есть кому-то пир горой, а кому-то вечный упокой. Диалектика нашей, трень-брень, жизни!
… Джип, подобно космическому челноку производства СССР, пожирал ночное невнятное пространство. Странно, страны нет, а искусственное тельце, рожденное в её недрах, продолжает свой намеченный партией путь. Вперед-вперед! Куда и на хрена?
Не находимся ли мы в подобном положении. Кто-то там, наверху, то ли за облаками, то ли чуть ниже, у кремлевских рубиновых звезд, предопределил наш маршрут, и все наши попытки жить ничто иное, как иллюзия независимости.
Убаюканный движением, я задремал, пытаясь даже в таком состоянии вскрыть головоломку текущего дня. Кто-то прессует нас, повторюсь. Без сомнений, задеты интересы оружейно-банковской группировки. Наш новый Комитет, буду банален, кость в горле у домостроевский лапотной нашей коза ностры. Не она ли давит бухгалтеров, как щенят? Кстати, один из них выжил, Смирнов, малость повредившись мозгами. Не навестить ли его, деревянного по пояс, то бишь слабоумного. Сейчас, в третий час ночи. Снова шучу, зачем излишне нервировать пациентов казенного дома; а вот полковника милиции Яблокова необходимо потрясти, как яблоню. Может, хоть какой-нибудь червивый плод смажет меня по темечку для усиления мыслительного процесса.
Думай, Алекс, думай, полезно для твоего же здоровья. И я заснул с мыслью о том, что все будет хорошо.
Какое счастье проснуться в день субботний. Под птичий хай. Потянуться сладко, как детстве. Наткнуться на восставшую плоть, как в юности. Поразмышлять о делах суетных, как в старости.
Хитрый клубочек на сей раз попался нам в руки. Нет ведущей ниточки. Всесильный хакер Фадеечев оказался бессильным — «писюк» выдал сообщение, что никакой информацией по гражданину с кликухой Целкач не обладает, мол, пламенный привет вам, друзья, от органов внутренних дел.
Компьютер ящик умный, да имеет существенные недостатки: не пьет, не хумарит, к дамским достоинствам равнодушен, как импотент, и, главное, аппарат не понимает, что некоторые приказы лучше не выполнять, а посылать желающих на три буквы. Или даже на пять. Или на все восемнадцать, если с фак`ю.
Ну, нет так нет. Пойдет проверенным, испытанным практикой путем. Запишемся на личный прием. Несмотря на субботний денек. Надеюсь, полковник Яблоков порадует нас откровениями касательно специфики своей службы.
Здесь мною была допущена ошибка. Я не торопился — это было выше моих сил. Когда ещё выпадет такое безмятежное утро. Сага в дворянском гнезде, а не наша скверная действительность. Каждый живет, как ему позволяет жить душа. Мы — не оловянные солдатики, прикупленные по случаю в сельпо, мы живые. Прошу прощения за столь дерзкое откровение. Мы — живые. Такие, как все. Из крови и плоти. И действуем не в придуманном, виртуальном мире, где нажатием клавиши можно вновь возродить и возродиться к жизни.
Так что не будем торопить события. Мы такие, какие есть. И никто не посмеет нас упрекать в том, что мало нажимаем на гашетку. Зачем брать лишний грех на душу? Мы — не лейгеры, [9] мы — бойцы. И этим сказано все.
Увы-увы, дела таки ждали меня, как астронавты старта в созвездие Гончих Псов. Я предупредил группу: враг не дремлет и бродит по местным оврагам. Даже по выходным. За старшего — Куралев. Всех впускать и никого не выпускать. Даже господина Свечкина. А лучше провести строевые занятия. Часа два. Шутил с намеком, которого никто не заметил — сделали вид, что не заметили.
9
Убийцы (жарг.).
И только после этого я, Резо-Хулио и Никитин отправились на работу. Если то, чем мы занимались, можно назвать так.
Город был утомлен солнцем, пылью, выхлопными газами и прохожими, похожими на пациентов лепрозория. Никитин крутил баранку, Хулио дул пиво, а я, как лоцман, прокладывал по карте ближайший путь к отделению милиции, где у нас был свой интерес.
Все ментовские похожи друг на друга. У порожка несколько битых-перебитых транспортных средств, на которых товарищ Подвойский гонял несознательный элемент по мерзлым улицам и проспектам Питера и Москвы. На порожке — автоматчик. За порожком — запах казармы и беды, казенные стены, двери, ряд стульев, сбитых в ряд. Наглядная агитация. Скука. Дежурный с телефонной трубкой в зубах. Но когда мы подкатили к «нашей» части, то обнаружили некую нервозную обстановку. Будто только что было отражено нападение вкладчиков, требующих почему-то у внутренних органов свои кровные. Или ещё какая сотворилась катавасия, где случились пострадавшие у порожка дежурила карета «скорой помощи». Что такое? Не наш ли Яблоков решил уйти от справедливого правосудия? И как в воду глядел. В глубине коридора наблюдалась суета.